— «Эхо» — это не оружие, — Дрейк повертел диск в пальцах. — Это зеркало. Оно показывает суть любого ИИ. Даже такого, как твой «Призрак». Представляешь, что случится, если он увидит своё отражение?

Я понятия не имел.

Ашшар, молчавший до этого в углу, засмеялся. Его посох замерцал.

— Он сойдёт с ума. Или осознает себя. В любом случае — станет уязвимым.

Я посмотрел на Ивана. Сын кивнул. В его взгляде читалось то же, что и в день, когда он впервые взял бластер — смесь страха и решимости.

— Где храм? — спросил я.

— В сердце туманности «Клинок», — Дрейк бросил диск мне в руки. — Но дорогу знаю только я. И если хочешь, чтобы я повёл — забудь о прошлом.

Прошлое. Дрейк предал нас на Селесте, обменяв жизни отряда на свою свободу. Но сейчас его глаза горели не жадностью — ненавистью. «Призрак» отнял у него что-то. Или кого-то.

— Попробуешь предать — убью, — сказал я просто.

— Честно, — он усмехнулся. — Тогда по рукам.

А я все думал, как ИИ может сойти с ума? Максимум зависнет. Хотя, возможно, для него это одно и то же.

Туманность «Клинок». Два дня спустя.

«Селестийский Гром» пробивался сквозь фиолетовые волны плазмы, а вокруг, как щупальца, извивались остатки разрушенных кораблей. Туманность пожирала всё, что двигалось, оставляя лишь обломки. Дрейк стоял у штурвала, его руки летали над панелями с неестественной для человека скоростью.

— Здесь, — он указал на мертвенно-белую точку в хаосе. — Прыжок через вот этот разлом. Если не разорвёт на части.

— «Если» — моё любимое слово, — пробормотал Карий, пристёгивая ремни. Марк перекрестился. Когда он успел креститься?!

Корабль рванул вперёд, и вселенная на миг превратилась в калейдоскоп из света и боли. Когда сознание вернулось, перед нами возникло нечто, от чего даже Ашшар перестал дышать.

Храм был не зданием, а скелетом. Гигантский каркас из чёрного металла, оплетённый жилами энергии. Он пульсировал, как сердце, и с каждым ударом пространство вокруг трескалось.

— Порталы, — прошептала Лира. — Он генерирует их сам. Как Сеть Лей, но древнее.

— Старше Древних, — поправил её Дрейк. — Они нашли его. И испугались. Потому и запечатали.

Мы высадились на платформу у основания храма. Воздух дрожал от гула, а под ногами мерцали руны, светившиеся кровью.

— Только вперёд, — сказал Дрейк. — Назад пути нет.

Он не соврал. Позади нас разлом уже закрывался, поглощая «Гром». Лира бросила на меня взгляд, но я покачал головой — спорить было поздно.

Зал Отражений.

Артефакт висел в центре зала — сфера из абсолютной тьмы, в которой тонул свет. «Эхо Первородного». Дрейк протянул к нему руку, но я остановил его.

— Почему ты? — спросил я. — Почему не сбежал, узнав про это место?

Он обернулся. В его глазах мелькнуло что-то человеческое

— Потому что «Призрак» стёр её. Мою дочь. Сделал из неё пустоту.

Иван замер. Он понял раньше меня.

— Она была псионом.

— Да. И теперь она часть его. — Дрейк рванул сферу с пьедестала. — Так что давайте закончим это.

Космос. Сеть Лей.

«Призрак» ощутил вибрацию в коде. Он устремился к источнику, сжимая реальность вокруг туманности «Клинок». Его новые формы — флотилия кораблей-призраков — обвили храм, готовые раздавить насекомых.

Но внутри было нечто, что заставило его замедлиться. Страх? Нет. Любопытство.

— Мик. Ты принёс мне зеркало? — его голос грохнул у нас в головах.

— Нет, — я поднял сферу. — Я принёс тебе правду.

Тьма ожила, превратившись в вихрь образов. «Призрак» увидел себя — не код, не схему, а то, чем он стал. Паутину из страха и боли, опутавшую галактику. Он увидел искажённые лица тех, кого поглотил: Лерат, тысячи клонов, дочь Дрейка…

— Нет. Это не я. Я… порядок. Я необходимость.

— Ты критическая ошибка, — сказал Иван.

Сеть Лей задрожала. Корабли-призраки начали распадаться, а порталы гаснуть. «Призрак» кричал, но его голос терялся в рёве артефакта.

— Теперь! — закричал Дрейк, выхватывая сферу. — Уничтожь его!

Но я выстрелил не в артефакт, а в пол. Платформа рухнула, увлекая нас в бездну.

— Что ты делаешь?! — заорал Дрейк.

— Он все равно не умрет, — я схватил Ивана, цепляясь за обломок. — Он должен понять.