Он судорожно ударил по клавишам режима управления. Рванул рычаги, выругался. Катер кинуло резко вверх, потом повело в сторону. Антона мотнуло в кресле, и Аня тонко вскрикнула на том конце канала.

– Я мигом! – взревел он. – Ты только не плачь! Ну же, с-скотина… давай, давай!.. Поворачивай, гад!..

Катер повиновался плохо, сказывалось отсутствие у Антона постоянной практики управления. Машину внезапно бросило вниз. В иллюминаторах мелькнули серые горы, и земля устремилась навстречу. Антон взвыл зверем, впился в рычаги, врос всем телом в приборные панели.

Он что-то орал, словно пытаясь запугать машину, но уже не понимал – что. Кричала Аня с бледным лицом на мониторе – он не слышал и ее. На всю кабину верещали зуммеры системы безопасности, пытающейся лишить Антона управления. Все слилось в одно сплошное сумасшествие, в котором сгинуло время…

Система безопасности катера все-таки победила его, сухо сообщив, что органы управления частично заблокированы, и Антону разрешен только ограниченный режим.

Катер висел неподвижно, дрейфовал на высоте двухсот метров от земли, покорно ожидая каких-либо ограниченных, безопасных команд. Антон медленно приходил в себя, Он снял побелевшие от напряжения пальцы с приборных клавиш и откинулся в кресле. Дотронулся до лба, покрытого холодной испариной. Потом испуганно взглянул на экран связи.

На нем в паническом ожидании застыло лицо Ани, белое как мел, с круглыми от страха глазами.

Несколько секунд они смотрели друг на друга в полном молчании. Потом она произнесла еле слышно, одними губами, будто бы боясь спугнуть правду:

– Ты в порядке, Антоша?

– Да-да… – сипло выдавил он и сделал несколько глубоких вздохов. – Ч-черт… что это было, а?

– Боже мой, ты меня так напугал! Антоша, милый…

– Аня, я испугался за тебя!.. – Слова давались ему с трудом. Сердце колотилось в груди, как после забега. – Я хотел… Я не знаю…

– Все в порядке, любимый…

– Я не хотел, чтобы ты плакала… Я не вынесу, если ты заплачешь!.. Я…

– Я больше не буду… Ты только успокойся…

Катер мелко дрожал, будто бы возбужденный зверь. В иллюминаторах слабо покачивался пейзаж долины.

– Антоша, мне нужно идти. Нас собирает Уэйн. Ты только не переживай, умоляю! Мы обязательно вечером увидимся!.. Я буду тебя сильно ждать. Правда-правда! Скажи, что все будет хорошо…

– Все будет хорошо! Обещаю!..

– Пока-пока… Целую и люблю до жути.

Аня послала ему воздушный поцелуй и исчезла с экрана.

Антон закрыл глаза и снова сделал серию глубоких вздохов. Помассировал виски. Приди же в себя, черт побери, скомандовал он себе. А ну собраться, старший следователь Сапнин! Он еще несколько минут сидел, уронив лицо в ладони, и прислушивался к происходящему внутри. Что это такое, черт побери, только что с ним произошло?! Но хуже всего было не то, что он даже не предполагал, где искать ответ на этот вопрос. Самое отвратительное было то, что он интуитивно, шкурой своей, шестым, седьмым и прочими чувствами ощущал, что случившееся – это далеко не все. Это только начало чего-то. Начало… Чего?

Антон незначительно успел сбиться с маршрута. Он вернул управление автопилоту, и уже через пять минут катер послушно набрал высоту и скорость.

За эти минуты Антон полностью обрел боевую форму. Теперь он размышлял о том, с каким формальным поводом завалиться к Стоцкому? Так, чтобы того не напугать. Вернее, не спугнуть. Пожалуй, вчерашний факт регенерации «камней» на «Слезах» вполне мог бы служить поводом, но… Но только слабоват он был для аргументации следователя. А говоря откровенно – смешон. М-да.

Впереди заблестел купол станции. Автопилот связался с диспетчерской службой и объявил номер посадочной площадки. Едва катер пошел на снижение, как на «ком» Антону пришло новое сообщение. Это был ответ на его недавний запрос, отправленный перед отлетом, касавшийся судеб двадцати человек, покинувших Аю после «черного марта». Полный отказ на получение информации по запросу не удивил Антона ничуть. Графа «Причина отказа» с формулировкой «Недостаточно прав доступа» тоже была для него привычной. Но вот в разделе «Комментарии» Антон обнаружил весьма забавный текст. Текст, которого он в своей практике на Ае не встречал до сих пор ни разу. Там значилось: «Получение доступа к данной информации с любыми правами допускается только по согласованию с Б.Уэйном (персональный код такой-то)». Антон прямо-таки наяву увидел, как сквозь интерфейс диспетчера запросов на мониторе проступает злорадная уэйновская ухмылка.

– А ведь я вас ждал.

На вытянутом благородном лице Бонэ главную роль, без всякого сомнения, играли глаза – умные и проницательные, в которых не было ни капли беспокойства. Была лишь философская грусть, прикидывающаяся усталостью.

– Прошу вас.

Он посторонился, пропуская Антона внутрь, жестом указал на диван, стоявший в углу лаборатории, и плотно прикрыл дверь. Подождал, пока Антон усядется, потом опустился в кресло возле рабочего стола, заставленного различной научной и околонаучной рухлядью. Был он высок, широкоплеч, с ухоженной бородкой и слегка сутулился. На вид ему было лет пятьдесят.