Но как…. Как мне оставаться в одном доме с этим мужчиной, когда он совсем не скрывает того, что не рад моему появлению.

Только вот, выбора у меня нет.…

Будет явно нелегко, но я должна выдержать и справиться. Ради своих родных. Ради нашего дома и нашей свободы.

Больше я нигде не смогу заработать такие большие деньги и так быстро, поэтому… Нужно взять себя в руки и просто исполнить свою работу.

– Отказывайся, иначе пожалеешь, - вдруг говорит Камал, увидев мои сомнения. Видимо он надеялся на то, что я испугаюсь и убегу прочь.

– Я буду работать с вашим внуком! – говорю уверенно, взглянув на старика. На Камала я намеренно не смотрела, потому что знала, что в этот момент увижу в его глазах.

Боже, помоги…

Меня явно ждут адские муки.

– Отлично.… Рад это слышать, потому что у меня больше нет времени искать ему новую смотрительницу, - говорит старик. – Камал, веди себя хорошо! И давай, чтобы было не так как раньше, с прежней сиделкой…, - говорит как-то двузначно, вызывая во мне подозрения и сильное волнение.

– А что было раньше с прежней сиделкой? – спрашиваю испугано, судорожно сглатывая.

– Я прикончил её, - вдруг говорит Камал, взглянув на меня таким убийственным взглядом, что я едва не потеряла сознание.

– Камал! – рычит Виктор Леонидович. Камал ухмыляется, и отъезжает в сторону, к окну. – Не слушайте его.… Он лжет.

– Ну как лгу.…, - всё не угомоняется этот придурок, продолжая меня пугать. – Это с какой стороны посмотреть…

Старик одаривает внука недовольным взглядом и, кивнув мне на дверь, говорит:

– Пойдемте, выйдем. Поговорим наедине, в более спокойной обстановке, - мне ничего больше не остается, как последовать за ним.

Мы спускаемся вниз, и оказываемся в просторной гостиной. Виктор Леонидович садится на диван, и я тоже опускаюсь напротив него.

– Не слушайте его и не верьте всему, что он говорит. Камал вообще добрый, хороший человек просто бесится из-за того, что он сейчас находится в таком положении. Он считает это унизительным… Унизительным то, что я о нем забочусь. Что возле него постоянно кто-то есть и помогает ему, - объясняет. Я понимающе киваю. – Он был сильным, самостоятельным, вел активный образ жизни, а потом вдруг случилось это…

– Простите, может это не моё дело.… Но что произошло? – интересуюсь.

– Пуля… Было нападение. Это произошло год назад, - с болью в голосе говорит старик. Было очевидно, что он любит своего внука.
– Раньше ему было хуже, а сейчас показатели его улучшились. Есть все шансы, что он станет на ноги, но… Пока никак. Врачи говорят нужен стимул, какой-то сдвиг, его вера и желание… Камал усердно работает над собой, хочет встать на ноги и верит что у него всё выйдет… Но всё равно что-то не так.

– Жаль, - бросаю. Ну а что я еще скажу.

– Не стоит, - отвечает Виктор Леонидович. – Камал не любит жалости, помните об этом, - добавляет, и я поспешно киваю.
– Я хочу, чтобы вы были на чеку, и не велись на его провокации. И не забывайте, что вы работаете на меня, не на него…., - вдруг говорит старик, глядя на меня проницательным взглядом. – Все его просьбы вы должны согласовывать со мной.… Я оставлю вам свой номер. Если он будет у вас просить куда-то поехать, с кем-то связаться или сделать для него что-то.… Хорошенько подумайте, стоит ли это делать и стоит ли так рисковать. За нарушение условий, одна из бывших сиделок Камала поплатилась пятью годами жизни, поэтому…, - он замолкает, давая мне самой додумать, что меня будет ожидать в случае, если я пойду против него.

Вот поэтому я и боюсь таких людей и не хочу с ними связываться… У них свои «тараканы» в голове, свои правила, которые иногда переходят все границы адекватности.

Что ж… То, что происходит в этом доме, какие отношения между Камалом и его дедом, меня не касается. Мне главное продержаться месяц, получить свои деньги и вернуться домой.

– Не беспокойтесь. Я всегда отношусь к своей работе серьезно. Вы можете положиться на меня. Мне не нужны проблемы, - заверяю.

– Рад это слышать, - говорит старик, поднимаясь на ноги. – Пока можете ехать домой. На выходе вам выдадут пропуск. У вас есть два часа, чтобы собрать свои вещи и вернуться обратно. В шесть я уезжаю, поэтому хочу, чтобы к этому времени вы были здесь. Ровно в пять, возле ворот вас встретит Алла – одна из горничных. Она покажет вам всё в доме, и введет в курс дела.

Киваю и тоже поднимаюсь с дивана.

– Скажите… Что касается аванса?... – напоминаю. Мне нужны были хоть какие-то деньги, чтобы оставить бабушке и сыну на жизнь, пока меня не будет.

Виктор Леонидович кивает мне и говорит следовать за ним. Мы возвращаемся в кабинет, где старик вручает мне пятьсот долларов. Это больше чем мне было нужно, но я ничего не стала говорить по этому поводу. Деньги мне очень нужны.

И теперь, когда мне выдали такой аванс, я была просто обязана отработать здесь целый месяц и не подвести своего работодателя.