Тумблер вверх, почти беззвучно заработал электромотор. Карл уложил сумку с находкой рядом с сиденьем. В последний раз острыми глазам моряка оглядел темный берег, черные маслянистые воды, уже не скрытую облаками, бесстыдную голую луну с узором теней: воришка, несущий кочан капусты [10] . Закрыл толстый прозрачный купол над головой, рукоятку на ges [11] , под водой нет мелочей. Привычно начал отсчитывать — пять, четыре, три… На перископную глубину.

Луна хорошо просвечивала зеленоватую воду, и тень над лодкой он увидел сразу. Клиноподобный предмет, да черт возьми, здоровенный! Предмет нацелился на лодку и Карл увидел блестящий выпуклый глаз, чуть не со свое лицо. Потом голова дракона открыла пасть с кривыми ножами и прошла совсем рядом с рубкой. В корме, там где самое важное, рули и винт, заскрежетало. Зеехунд дернулся, застопорился и клюнул носом.

— Карл, что за дьявол?

— Черт его знает.

Лодка содрогнулась снова и провалилась вниз, кровь прилила к голове, стальной корпус заскрипел, его словно пилили несколькими огромными ножовками сразу.

Электромотор вырубился. Карл еще раз щелкнул тумблер вниз-вверх, и еще, бесполезно. Лодка потеряла ход. Зеехунд качнуло и потянуло еще глубже, на дно. Сколько тут по лоциям? Метров десять или больше? Скрежет смолк.

Запуск дизеля, путь высосет воздух из отсеков, лишь бы вытащил.

Стартер чихнул, выдал кашляющий звук и Карл возликовал.

Еще кашель. Отсечка. Винт не вращался. Разбит или погнут вал. Один черт.

Они уходили вниз, как на лифте. Пять метров.

Цистерны на всплытие. Вот же рычажок.

Насос молчал. Мертв.

Лодку толкнуло что-то очень сильное и крупное. Карл чуть не приложился головой о перископ.

— Карл, командуй.

— Дерьмо, Отто, надевай аппарат, выходим и гребем к берегу.

— Понял. Не забудь ту хрень что я добыл.

Лодку снова боднуло нечто, очень хотевшее добраться до ее начинки. Стало темно. Над куполом рубки прошла туша размером с катер, заслонила слабый лунный отсвет. Заложило уши. Восемь метров.

Они быстро, но без суеты надели маски со шлангами, нацепили на грудь аварийные баллоны. Страх не мешал делать все четко и аккуратно, экономя силы.

Отто завертел вентиль клапана затопления. Все, прости, тюлененок, теперь самим бы уцелеть. В лодку хлынула вода, начала подниматься. Попадет в аккумуляторы… да черт с ним, надо успеть.

Уши распечатало. Давление варавнивается. Лампочка над приборами продолжала гореть, двенадцать метров, стрелка глубиномера пошла книзу. Тьма снаружи.

Толчок. Лодка легла на дно.

Карл повесил сумку с проклятым трофеем на пояс, повернул ручку на off [12] и толкнул рубочный люк, еще. Вода хлынула в рубку, давление почти выровнялось, теперь открыть вполне по силам.

Он набрал резкого, неприятно пахнущего затхлой резиной воздуха из баллона, распахнул люк и выплыл в темноту. Вода показалась очень холодной, да и глубина… баллоны и дыхательный аппарат не давали всплыть вверх мячиком, хорошо. Вверх и одновременно к берегу, не рваться к поверхности, азотная эмболия, помни. Постепенно, воздуха хватит. Отто, жду тебя наверху, удачи.

Раз, два, три, вдох, раз-два…

На счете "три" острейшие зубы-кинжалы разрезали его надвое, выпустив кишки с теплым облаком крови. Сумку с бесценным предметом срезало живым лезвием, и она пошла к илистому дну.

Золото археологи находят редко. Крайне. Золото слишком любили темные личности во все времена, чтобы оставлять его в земле светлым личностям от науки. Но и не любят же археологи находить золото — одной охраны сколько нужно, если пронюхают те самые темные личности.

И вообще романтикам в экспедиции скучно. Сиди на корточках и скреби землю слой за слоем садовым совочком-пикировкой. Редко-редко попадется неопознанная дрянь… нет бы бусина или украшение какое. И когда звучит команда "металл из раскопа" все с тайным облегчением вздыхают. Выносят лопаты, пикировки, ведра, теперь будут научные работники ходить с металлоискателем, шукать хоть что-нибудь. Золото вряд ли, ржавый ножик и то за большую удачу. Больше тысячи лет все же.

В том месте у будущей крепости, тогда хорошо если земляного укрепления, волоком тащили торговые лодьи, напрягали жилы низкорослые лошадки, орали и торговались на разных языках путешественники из варяг в греки и обратно.

Теперь тишина и только ковыль да полынь качает по краям прямоугольной немалой уже ямы. От монастырей, женского и мужского, от Старой Ладоги иногда донесет колокольный звон. Над вечным покоем, право слово.

На дне раскопа бревна, дорожки из жердей, остатки стен, все отлично сохранила болотная, кислая северная почва. Даже навоз, щедро наваленный у стен домашним зверьем. Тысячелетнее говно вовсе не окаменело, горлан-классик ошибся, и видом и запахом в прекрасной сохранности. И его тоже надо перекапывать и снимать слой за слоем. Навоз тогда на удобрения не шел, весь туточки, то ли не додумались еще, то ли плюнули предки, мороки, мол, и так с пахотой немеряно.