Что было дальше, Филимонов помнил смутно, но то, что он смог рассказать, не просто походило на вербовку в секту, а было ею безо всяких экивоков. Фигурировали вполне типичные формулировки: «Прими Акаи Гестио как бога и отца родного, и он подарит тебе весь мир и голову мерзкого Васнецова в придачу».

Видимо, Филимонов впустил Гостя в свой разум не полностью, поскольку вирус его не подчинил, как визитера из «Ласточки», а скорее сломал. Поэтому он трясущимися руками не справился с РПГ.

— Тебя хоть учили с ним обращаться? — спросил я.

— Учили, — без малейшего признака эмоций ответил наш недотеррорист.

Орлова взглянула на меня волком.

— Я же просила! Задавайте вопросы через меня! Сейчас он уйдет в себя, и придется снова его оттуда выколупывать! Особенно этого касается господина Васнецова, учитывая ваши теплые отношения.

— Ладно, ладно! — я примирительно поднял руки. — Спросите его, как выглядел посланник Гостя, тот, что на балконе.

Ирина начала чуть слышно ворковать на ухо Филимонову чарующим голоском. Я заметил, что Михельсон расплывается в улыбке. Я пощелкал пальцами перед его носом.

— Не смейте прислушиваться, иначе мне придется вас ударить. Думайте о чем-то неприятном, хотя бы обо мне.

— Да ладно, — улыбнулся САБовец, — вас я готов терпеть. По сравнению с другими представителями вашей, хммм, касты, вы сущий агнец.

Я успокоился, убедившись, что Михельсон пришел в себя. К нашей беседе подключилась Ирина. Она рассказала, что выглядел посол как испанец, хотя и говорил без акцента. Отличительные черты? Незнакомец казался очень опасным. Я отметил для себя, что это мог быть мой новый друг Херес.

— Он сам промывал Филимонову мозги?

Террорист недовольно заворчал на стуле.

— Да тише вы! — поморщилась Ирина. — Он не осознает, что на него воздействовали. Нет, испанец только доставил его в какое-то место, какое он не помнит. С ним говорил сам.

— «Сам» это кто? — удивился Михельсон.

— Сам Гость? — я оказался более догадливым.

Ирина кивнула.

— Филимонов видел Красного Гостя? — спросили мы с Артемом Давыдовичем почти одновременно.

— Сейчас я его расспрошу.

Еще после нескольких минут воркования, Орлова вернулась к нам с новым рассказом. Нет, Филимонов не видел Гостя. Нашего «друга» сажали в кресло в центр пустой комнаты лицом к окну. Окно небольшое, находилось под самым потолком, и там было видно только небо. Гость как заходил в комнату, так за спиной Филимонова и оставался.

Единственное, что осталось в памяти — голос, очень приятный баритон, «вкрадчивый», как отметил наш неофит. Ни слова из того, что говорил Гость, Филимонов не запомнил.

— Он не помнит, что он ел, сколько спал. Уроки обращения с гранатометом были, но как его учили, он тоже не помнит. И уж точно не в состоянии вспомнить дорогу. На самом деле у Филимонова все мутно и обрывисто с того момента, как с ним заговорил испанец, и до того, как наш сектант выпалил из гранатомета.

— Вы уверены, что из него не получится больше ничего выжать? — немного разочаровано поинтересовался Михельсон.

— Не здесь, и не сейчас! — отрезала Орлова. — Я заберу его в монастырь, и там после долгой ювелирной работы мы сможем убрать часть заслонов.

— Это не так просто, дорогая моя! — возмутился САБовец. — Этот человек совершил теракт в городе. Дело уже на контроле у всех, кого оно касается. Я не смогу просто изъять злоумышленника и подарить вам.

— Филимонов невменяем. Неужели у вас нет ручных психиатров, которые дадут заключение?

— Ладно, мне надо сделать несколько звонков. Подождите меня, пожалуйста.

Михельсон ушел на кухню, закрыв за собой дверь.

— Есть одна проблемка, — Орлова сделала вид, что смутилась. — Мне не стоит оставаться наедине с пацентом.

— Почему? — искренне удивился я, роковая красотка не выглядела дамой, которая боится пожилых помещиков.

— Пытаясь пробиться сквозь заслоны, я использовала своеобразные методы…

Ирина запнулась, подыскивая слова, а я как истинный джентльмен пришел ей на помощь.

— Через секс?

Орлова поморщилась, делая вид, что ее шокировала моя прямолинейность, но потом, будто смирившись, кивнула.

— Через влечение, да, — объяснила она. — Но теперь мое присутствие для него станет пыткой. Если бы он мог, он в тот же момент на меня набросился бы.