Шрифт:
— У меня нет секретаря.
— Придумай. Мисс Марпл, англичанка. Или кто-то ещё, на твой вкус. А потом и в самом деле наймёшь секретаршу. Может, даже двух. Или трёх.
— Скажешь тоже, трёх!
— Наше время дорого. Технические помощники не роскошь, а необходимость.
— Я подумаю, — сказала Анастасия, и на самом деле задумалась.
Интерес Ханжонкова понятен: фильму «Визит британской эскадры» запросили десятки электротеатров, только успевай копировать. Еще и за рубеж пойдет. А ведь только-только и предложили, недели не прошло.
— Посмотрю, как работает художник, — сказал я, и поднялся.
Анастасия пошла со мной. И моряки, как бы сами по себе, но один справа, второй слева, двое позади. Моряки на Штандарте — на подбор. Рослые, статные, французским боксом в часы досуга занимаются. Не все, но те, кто нас сопровождает — обязательно. В здоровом теле — здоровый дух.
Остановился, не доходя трех шагов. Да, море, «Штандарт». Пока это только набросок, но вижу — мастер.
— Мальчик, не мешай, — сказал художник, не оборачиваясь. Видно, тонкий слух.
— Я только посмотреть, — проблеял я. Непривычно же такое отношение.
— Дуракам половину работы не показывают, — ответил Михайло Степанович.
— Понял, понял, понял. Удаляюсь.
И удалился в раздумье.
Тут не наиграно, тут всё чисто. Для постороннего человека я — всего лишь мальчик.
Нужно учитывать. И второе: половину работы чужим не показывать. Ценный совет.
Очень ценный.
Глава 7
Продолжение
4 июля 1914 года, пятница, день и вечер
Цап-царапычи
— Почему ты рано вернулся? Ты плохо себя чувствуешь? — спросила Mama, видя нас на палубе. Меня и Анастасию. Но тревожилась Mama только обо мне. Оно, конечно, из нас двоих больной я, отсюда и тревоги. Но, чувствую, дело в другом: я наследник, Анастасия — нет. Потому Анастасия и хочет в Америку. Уедет, тогда-то все поймут, как без неё плохо, ан поздно.
— Чувствуем мы себя, дорогая Mama, хорошо. А вернулись, потому что тучи над городом встали, в воздухе пахнет грозой.
— Над каким городом? — удивилась Mama
— Это я для гладкости речи. Гроза же будет непременно, потому что комары уж очень злые, никакого терпения не хватает.
— Комары покусали? Обильно?
— Обильно не успели, мы ушли. Могу я посмотреть свежие газеты?
Покамест мы пребывали на острове, пришла вторая почта, с петербургской прессой, и они, газеты, лежали на столе рядом с Анной Александровной, фрейлиной и наперсницей Mama.
— «Газетки» сегодня нет.
— «Новое время», если не возражаете, дорогая Mama, — и, видя, что она колеблется, «Новое время» не входило в круг благопристойного чтения, один Буренин чего стоит, я добавил:
— Мне только посмотреть телеграммы из-за рубежа.
Из-за рубежа ладно, из-за рубежа можно, из-за рубежа плохого не пришлют. Международный телеграф не пропустит.
— Ты ищешь что-то особенное? — всё же спросила она.
— Ультиматум Австрии, — ответил я.
— Ультиматум? Австрии? — удивилась Mama. Мальчик неполных десяти лет может интересоваться полетами аэропланов через Ла-Манш, или автомобильными состязаниями, но политика? Ультиматум?
— Я так думаю… мне снилось. Австрия объявит Сербии ультиматум, а потом начнётся война, — ответил я. Капля камень точит не силой, а частым падением. И пусть присутствует фрейлина, это даже хорошо, если расскажет другим. А она расскажет!
— Не тревожься, какая война, с кем, почему?
— Всех со всеми. России с Германией.
— Нет, нет, солнышко. Никакой войны не будет, особенно с Германией. Я недавно получила письмо от кузена Вилли, очень милое, в нём нет ни малейшего намёка на войну, напротив, он хочет крепить дружбу с Россией, и приглашает его навестить.
— В Германию? На «Штандарте»? — загорелся я.
— На «Штандарте». Papa думает, что будущим летом мы навестим кузена Вилли.
— Будущим летом…
— Это будет торжественный визит, к нему нужно тщательно готовиться.
— Я понимаю, понимаю, — и протянул руку за газетой.
Анна Александровна посмотрела на Mama, увидела позволение, и дала мне «Новое Время».
Я бегло просмотрел раздел иностранных новостей. Никаких сведений об ультиматуме.
История пошла по другому пути? Почему бы и нет? Эффект бабочки, а я всё-таки не бабочка, я целый цесаревич!