— Ребята, позвольте ещё раз поблагодарить вас за те великолепные прокаты, которые вы подарили нам, вашим тренерам и всей Москве. Уверен, что в следующем сезоне мы ещё увидимся с вами на соревнованиях самого высокого уровня. Жду обязательно на союзном первенстве и на взрослом чемпионате СССР! Я не говорю «прощайте», я говорю «до свидания»! А сейчас…

Голос Шеховцова моментально сменился тональностью из величаво-державного в холодно-официальный.

— Так… Сейчас у дворца вас ждёт тот же самый автобус, на котором вы приехали сюда. Сейчас в него садитесь и едете домой. Автобус идет до общежития ЦСКА на Ленинградском проспекте. Но по пути может делать остановки там, где вам нужно. Однако водитель останавливаться будет только в местах остановки общественного транспорта.

Странное дело… Фигуристам сказали сматываться отсюда, а тренеры и чиновники федерации, наоборот, чувствовали себя сейчас очень и очень уверенно и вольготно. Один так даже пошёл, покачиваясь, к Пинаеву, с просьбой поставить какую-то одному ему ведомую песню. Другие тренеры сидели, кто развалясь на стуле, кто наоборот, положив голову на ладонь и облокотившись локтем о стол. Разговоры проходили очень оживлённые. Похоже, здесь и сейчас будет продолжение банкета…

… Когда автобус приехал к общежитию ЦСКА, первое, что увидели фигуристки, — всё тот же армейский «уазик» с красными звёздами, на котором ездили последние дни. И его вид сильно удивил фигуристок. Он сейчас был совсем не нужен! Куда на нём ездить? Каток в двух шагах! Однако Федотов приехал совсем по другому поводу.

— Здравствуйте! — весело улыбнулся капитан, подойдя к фигуристкам.

Был он сейчас в военной форме с сержантскими лычками и одет по зимнему. В шинели, сапогах и шапке-ушанке.

— Меня в командировку отправили на «Уралвагонзавод»! — заявил Федотов. — Сказали, параллельно у вас какой-то груз забрать, довезти до ваших родителей и отдать им лично.

Соколовская, чуть отвернувшись, слегка усмехнулась. Папаня не дремал! Вопросы с доставкой подарков и призов до дома решались очень быстро! На лету! Не отходя от кассы!

— Сейчас мы вынесем! — заявила Арина. — Дядь Саш, так вы прямо на машине на Урал поедете?

— Поеду! — кивнул головой Федотов. — За сутки доберусь. Не вопрос. Потом сутки там посижу, сутки обратно ехать. На четвёртые сутки приеду. Тем более, не один буду, с напарником.

Арина посмотрела в машину. Странно, но никакого напарника она не увидела. Впрочем, это было не её дело. Естественно, она знала, что этот хороший человек дядя Саша, работает с ними по просьбе отца Соколовской. Во всяком случае, проблема с призами решилась положительно.

Себе оставили только сладости — вдруг опять случится затык с обедом или завтраком. Остальные мешки и пакеты отдали Федотову, который аккуратно поставил их в багажник и на заднее сидение машины.

— Ну… Мне пора, — подмигнул Федотов. — Давайте, девчонки, удачи вам. Передам привет вашим родственникам. Скажу что всё хорошо у вас.

— Спасибо! — радостно улыбнулась Арина и протянула Федотову небольшой пакет с конфетами и шоколадкой. — А это вам! В дороге покушаете!

Федотов поблагодарил всех фигуристок, сел в машину, и тронулся от стоянки. В дороге УАЗик посигналил и скрылся за зданием. Предстояло ему проехать 1800 километров в один конец и преодолеть за сутки два часовых пояса…

Время уже было позднее, близилось к 21 часу, поэтому, немного посидев в скверике и поболтав со знакомыми фигуристами, пошли спать — намотались сегодня порядочно, и очень устали. Сегодняшний день, первый день отдыха за последний месяц, получился великолепным и очень запоминающимся. А если учитывать, что ещё и послезавтра, в воскресенье, выходной, то эта была вообще сказка. Практически отпуск для фигуриста…

… В воскресенье пришёл в гости Серёга Николаев и показал целую стопку фотографий всех трёх подружек, сделанных во время проката. На каждую было потрачено примерно десять кадров в короткой программе и десять в произвольной

— Я только самые лучшие проявил… — смущённо сказал Николаев. — Освещение там не очень, и снимать на белом льду приходилось. Но вышло вроде бы нормально. На показательном я не стал фотографировать — освещения вообще нет, а вспышками сказали, нельзя пользоваться.

— Спасибо тебе, Сережа, огромное, — улыбнулась Арина. — очень хорошие фотографии.

Фотографии и в самом деле получились прекрасные. Николаев фотографировать умел! Сумел поймать и романтику Малининой, и драму Соколовской и страсть Хмельницкой, особенно когда фотографировал лица. Арина даже удивилась, как с трибун можно сделать такие чёткие снимки. Пусть и чёрно белые, но позволяющие рассмотреть каждую мельчайшую деталь одежды или макияжа.

— Это вам, в подарок, — хотел отмахнуться Николаев от фотографий, когда девчонки протянули ему пачку, посмотрев её всю.

— Серёж, а куда нам они сейчас… — грустно покачала головой Арина. — Мы отсюда поедем в Югославию, и возможно, сюда больше не приедем. Пусть лежат у тебя. Летом приедешь в Екатинск и лично отдашь нам. Это ведь возможно?

Арина внимательно посмотрела на парня, ожидания ответа. Другие девчонки тоже посмотрели на него. Появилась какая-то грустинка во взглядах… Всё понимали, что призрак разлуки тихо подкрадывается к ним…