Я помолчал, сил оставалось все меньше. Ликвор, тающий на глазах, хотел усыпить меня и как можно быстрее. Я вцепился в плечо Владимира, чтобы удержаться на ногах.

— Я бы вернулся сам, на своей машине, но все что угодно может произойти за час-другой. Я придумаю, где найти врача. Или ты придумай, ты дольше в этом мире живешь. Но сейчас ее надо забрать и спрятать!

— Не волнуйся, я все сделаю. — Владимир повел меня обратно в коридор. — Наташа, помоги, он теряет сознание!

Так и вышло, свет опять погас. Очнулся я уже в постели в палате, сильно напоминавшей больничную, ту самую, нарышкинскую, история повторялась. Не хватало только наручников, приковывавших меня к кровати. В мою руку была воткнута капельница, на ноге, как я нащупал чуть позже, красовался лангет. Ну и присоски, ведущие к монитору, куда без них. Последний отчаянно запищал, когда я заворочался. Тут же в палату вбежала медсестра, потрогала мне лоб мягкой прохладной рукой.

— С пробуждением!

И столь же стремительно унеслась прочь. Через минуту ее сменил Михельсон.

— Оклемался, спящий красавец? Дал бы тебе леща, да лежачих не бьют.

— За что же, Артем Давыдович?

— За то, что меня с собой не взял.

— Там был твой полномочный представитель, капитан Вронский. Ты сам его откомандировал в мое распоряжение. Я и распорядился, все в порядке.

— И в каком состоянии ты его вернул? — издевательски прищурился САБОвец.

— Не таком уж и плохом.

— Ладно, вернемся к нашим баранам, — махнул рукой Михельсон. — Если ты, конечно, в состоянии разговаривать. Если хочешь спать — дрыхни дальше, это важнее.

— Я в порядке. Рассказывай, Артем Давыдович, что-как. И кстати, разве это хорошая идея поместить меня в городскую клинику?

— Это не она. Это вообще больница при тайной тюрьме САБ. Секретных агентов мы тоже сюда кладем, так что не волнуйся, никто тебя не похищал.

Михельсон подтянул стул, уселся поудобнее, и приступил непосредственно к рассказу:

— Другое дело, пятеро незнакомцев, которых ты притащил. Но они уже выписались. С ними поговорила Орлова, пришла к выводу, что угрозы для Российской Империи они не представляют, для отдельных граждан — тоже. Клянутся в вечной благодарности тебе лично и всем спасателям. Ну и я как опытный наблюдатель, всех их опознал. Они, безусловно, монстры. Но особых грехов за ними не числится. Пропали много лет назад. Мы их отмыли, подкормили, да и на все четыре стороны отпустили. Точнее, четверым я оформил билеты в твой любимый Париж, а пятая, мадам Бриджита, знойная дамочка, мечтает поблагодарить тебя лично.

Михельсон намекающе подмигнул и продолжил:

— Крамера забрал Свешников. Будут с Орловой его колоть. И если ты хоть немного пришел в форму, я тебя сейчас туда и отвезу.

— Едем, конечно!

Я начал было отдирать присоски, но Михельсон меня остановил. Он выглянул в коридор, и в палате тут же материализовалась сестра. Она освободила меня от всякой навязчивой медицины, помогла встать, подвела к шкафу с одеждой. Там, конечно, обнаружился не драный и окровавленный комбинезон, а один из моих костюмов. Понятное дело, со всем прочим, что требуется молодому джентльмену.

Мы действительно находились на каком-то режимном объекте с постовыми на каждом углу. Но у меня был прекрасный провожатый, который сперва меня провел в местную столовую, где я, ностальгируя, нагрузил поднос винегретом, мимозой, котлетой с пюрешечкой и булкой с маком. Как же давно я не ел подобной пищи! Современность напомнила о себе свежевыжатым апельсиновым соком и вполне приличным кофе из машины.

Еще через двадцать минут мы уже ехали на конспиративную квартиру.

— Про коктейль я знаю, — продолжал рассказ Михельсон, севший за руль. — Разрушительная вещь, надо быть в полном отчаянии, чтобы себе такое вколоть. Зато нейтрализуется просто крепким алкоголем. Так что Крамер твой три дня бухал, не просыхая.

— Прошло три дня?

— Да уж, горазд ты спать! — ухмыльнулся САБовец.

Мы тем временем выехали за город и вскоре припарковались у какого-то отштукатуренного барака.

— У молчальников тоже есть своя тюрьма, — прокомментировал Михельсон.

Внутри нас ждали Свешников, Ирина и, конечно же Крамер, прикованный к креслу. Рот у него был завязан кожаным ремнем, а на шее был прикреплен небольшой динамик.

Встретили нас тепло. Свешников кинулся пожимать мне руку, а Ирина поцеловала в щеку. Мы расселись на приготовленные стулья.

— Можем приступать, — кивнул настоятель. — Андрей, вы вполне заслужили право задать первый вопрос! Жгите!

Я посмотрел на Крамера, сейчас жалкого донельзя и спросил то, чего я упорно не мог понять:

— Зачем?

Мне показалось, что Крамер ухмыльнулся, хотя его рот был скрыт повязкой. Я сделал шаг нему, маленький наглый террорист отшатнулся, насколько позволяло кресло, сильно напоминавшее электрический стул. Я понял, что Крамер сильно, до одури меня боится. Чтобы усилить эффект, я ласково улыбнулся.