Электробус в маках выехал из ворот в десять часов двадцать минут. Когда он проехал под нашими окнами, я пальнул в него из того самого ружья. Сразу пришла весточка от Владимира о том, что сигнал четкий. Пальнул я, конечно, не разрывным снарядом, а просто жучком, который позволит нам следовать за тюремным интендантом на расстоянии до рынка и обратно.

Я надеялся, что закупщики не упустят возможности загулять в большом мире и напьются на природе. Они не подвели. Приехало два человека, один, как выражался «язык» Свешникова, офицер с тонкими, даже аристократическими чертами лица, а с ним мордоворот, явно взятый, чтобы таскать тяжести.

Припарковались они в тихом уединенном месте, нам это было на руку. Достаточно было дождаться, когда уже заметно хлебнувшие самогона тюремщики вернутся с покупками. Я даже дал им сумки уложить в багажник. Офицер вполне подходил мне по комплекции, так что я принял его облик, мордоворот же просто сгинул в кармане. Его настоящий начальник, конечно, тоже. Я не знал, как вороватая рука заработает в осколке, поэтому достал все наше снаряжение заранее. Мы еще раз обговорили план. Ликвор ликвором, но техника должна работать и там, даже если пришла к нам из будущего. Но если все же не сможет, вломимся к ним на их же машине и убьем всех, кто станет на пути. Это тоже план. Он простой, а значит — надежный.

Первым подъехал к воротам маковый автобус. Я, все еще пребывая в образе тюремного офицера, раздраженно побибикал, и мне без колебаний открыли. К автобусу подошел один из мордоворотов-охранников, тот самый, которого Ирина вчера допрашивала.

— Пароль! — спросил он, явно прикалываясь.

Я в ответ выпалил то, что первым пришло мне на ум, и не спрашивайте, откуда это выплыло.

— Шушпанчик символизирует беззащитность и уязвимость, а также может ассоциироваться с детством и наивностью.

Охранник завис на несколько секунд, глядя на меня как на сумасшедшего, потом ухмыляясь, принюхался.

— Нажрались опять, ваше благородие?

Я на что-то подобное искренне рассчитывал, так что обрызгал себя самогоном, как духами. Потянувшись вглубь салона, я достал пакет с купленной вчера водкой, открыл дверцу и протянул пакет стражу.

— Выпей и ты за наше здоровье.

— Спасибо, ваше благородие, — обрадовался мордоворот. Он попытался вглядеться в недра автобуса, но ничего не разглядел сквозь тонированные стекла. — А где Сидоров потерялся?

— Сломался твой Сидоров, дрыхнет там, — я махнул рукой в заднюю часть салона. — Хочешь поздороваться?

Я мог бы уже начать убивать, охранников было всего пятеро. Пять ножей — пять лбов. Просто именно этот громила не казался моему чутью убийцей с руками по локоть в крови. Просто здоровый деревенский парень, решивший, что в банде веселее и менее хлопотно, чем в поле.

Я сделал шаг в сторону от дверцы, мордоворот наклонился, мне не составило труда нажать пару точек на его шее и пропихнуть бесчувственное, но пока живое, тело в салон. Остальные еще не поняли, что происходит, хотя смотрели на нас с интересом. Ну еще бы, здесь не так уж много событий случается.

Их я жалеть не собирался. Летят четыре ножа, и проезд свободен. Без шума и пыли. К нам присоединился второй электробус. Я закрыл ворота, и мы облачились в приготовленную заранее амуницию спецназа с военной базы будущего. Проверили оружие. По моему плану сперва заезжает маковый автобус, его ждут внутри и, если на месте перехода, вопреки показаниям всех языков, нас встретит пост, они не сразу среагируют. Через десять минут заедет и наш апгрейженный бодрячок.

Первую группу перенес я с помощью вороватой руки. С второй осталась Наталья. Мне компанию составила Ирина. Возможно ее способности к убалтыванию смогут помочь при столкновении с постом, которого быть не должно.

Нам опять повезло. Никто на выходе из кроличьей норы нас не встретил. Автобус я смог перенести без каких-то затыков, хотя ликвор и крякнул от напряжения. Тут-то и начались предсказанные проблемы. Стоило электробусу затормозить на той стороне, как я резко почувствовал себя слабее. Только теперь я понял, какое огромное влияние на меня оказывали способности инвейдея. Здесь, за три километра от эпицентра, они заметно ослабели.

Точка перехода никак не выделялась, та же самая дорога, рассекавшая лес, уходила дальше, в никуда. Даже цвет потрескавшегося асфальта не менялся. Мое ослабевшее чутье подсказывало, что через пару сотен метров начнется это самое ничто, граница крошечного осколка. Глаза чего-то подобного не подтверждали. И, конечно же, я не стал проверять, как там и что там за пределами сущего.

Я отъехал на несколько метров, чтобы случайно не устроить аварию с прибывшей второй группой. Можно было выйти из машины и осмотреться, что мы с Ириной и сделали. Тюрьму отсюда видно не было, что неудивительно. По разведданным это было одноэтажное здание не выше трех метров, конечно же деревья его полностью закрывали. Мы стояли на относительно прямом участке дороги, но дальше она начинала петлять. Единственное, что разбавляло лесную идиллию, была крыша наблюдательной вышки, слегка возвышавшаяся над деревьями. Не настолько высокая, чтобы рассмотреть место перехода. Скорее, там был блокпост, отслеживающий тех, кто двинется по дороге в сторону крепости. Я молча указал на вышку Ирине, она также тихо кивнула.