— Попроси фото, — прошептала она.

— Не будешь ли ты так любезна предоставить мне изображение этой женщины.

— Да пожалуйста, — Минерва взмахнула рукой, как фея волшебной палочкой, и протянула мне поляроидный снимок.

Да, блондинка, лицо фотомодели, волосы собраны в конский хвост, на носу изящные очки, косметики вроде бы нет, но я знаю, что женщины достигли в искусстве украшать себя небывалых высот. Ладно, это лучше, чем ничего, мой компьютерный отдел в лице Ольги и Паши могут найти кого угодно. Да и капитана Вронского напрягу.

— Ты доволен ответом? — спросила Минерва.

— Да, спасибо.

— Тогда отправляйся домой. Попроси свою новую руку, она поможет.

— А что с моими друзьями?

— Мы должны выработать ритуал. Я уже говорила, что он необходим. Когда мы закончим, я верну их на то же место, откуда они прибыли, в целости и сохранности. Если тебе будет интересно, они расскажут, до чего мы договорились. И помни, охотник, с тебя алтарь.

Я вернулся в тоже место, откуда мы «отбыли» — в Кречетовку. Попытался позвонить Сашке, тот не брал трубку, пришлось выслать ему фото через «весточку». Зашел к Ольге, она попросила разрешения пригласить Пашу в гости, чтобы вместе заняться разгадкой тайны жестяной вывески. Я резонно заметил, что это ее дом, и мы все у нее в гостях, поэтому нет нужды у меня просить разрешения. Потом подумал еще немного и добавил, что неплохо бы советоваться с княгиней Дятловой о том, как вести себя юной аристократке, чтобы сохранить и преумножить репутацию.

После этого мы поговорили о репетиции, на которую ее пригласила Гоморра. Меня главным образом интересовало, как она добралась до дома. Оказалось, что певица вызвала девочке какое-то супер-пупер-элитное дворянское такси, я о таких и не слыхивал. Но возвращение Ольга запомнила плохо, хотя и отметила, что машина приехала огонь, чуть ли не лимузин. Сама же репетиция и прикосновение к прекрасному заняли мысли моей приемной дочери более чем полностью.

Я хотел расслабиться, это было бы так приятно на скамейке-качалке, подвешенной между двумя яблонями на цепях. Но стоило мне принять позу по удобнее и закрыть глаза, как у меня зазвонил телефон.

Первым, кто захотел «комиссарского тела», был мой строитель Утюгов, который радостно сообщил мне-Петрову, что мой дом в Гречине, он же — бывшая штаб-квартира «Красных овечек», отремонтирован, и я могу в любой момент туда заехать. Также строители поменяли обивку у мягкой мебели, о чем я их настойчиво просил, я очень брезглив. Я в ответ заверил Василия Петровича, что он получит оставшиеся деньги незамедлительно. В этот момент я задумался, есть ли у меня свой бухгалтер. И сразу же связался с Добродецким, который на бумаге руководил нашим оффшорным предприятием. Оказалось, что мой юрист выделил ценного сотрудника из собственной бухгалтерии, чтобы она вела дела всех моих фирм, включая агентство «Немезида», которое формально к Аристарху Вениаминовичу никакого отношения не имела. Юрист настойчиво попросил меня подъехать к ним в офис как можно скорее, чтобы познакомиться с этой милой женщиной. Я дал себе слово заняться этим, когда ситуация вокруг… да всего, в чем я варюсь, наладится.

Едва я завершил разговор с адвокатом, телефон зазвонил вновь, как бы намекая, что покой мне только снится и продлится суета еще очень долго.

В этот раз я срочно потребовался менту Сашке, он побил все рекорды мобильности и опознал девушку на фотографии. Это было несложно: капитан Вронский каждый день встречал ее в коридорах. Теракт в Дивеево организовала поручик Полицейского Управления Вероника Лисицина. Он хотел открутить мерзавке голову прямо сейчас, но я строго настрого указал ему ничего пока не предпринимать, глаз с нее не спускать, а также напомнил, что наша цель — не менты-оборотни, а Красный Гость. И Вероника при всей своей подлости может служить не только источником информации, но и дезинформации для Акаи Гестио.

Следующим, кто нарушил мой покой, был цыганский барон Раду. Вот уж кого я вовсе не ожидал услышать.

— Здравствуй, бхут. Происходит кое-что важное. Я думаю, тебе надо знать об этом.

— И что же?

— Со мной пообщался бандит из Гречина с дурацким именем Якутский Бобер.

— Я про него слышал.

— Это хорошо! — обрадовался барон. — Он говорил, что мне стоит вести свой маленький бизнес только с ним и с его позволения. Я возразил, что я веду дела с Цитрамоном, на что Бобер рассмеялся, намекнув, что Цитрамон не справился с обязанностями смотрящего и вскоре будет отстранен, а может и устранен. Я, конечно, сразу позвонил господину Треплову, тот пытался уверить меня, что все под контролем. Но мы оба понимали, что это и близко не так.

— Дележ территории в вашем «маленьком бизнесе» меня не слишком волнует, — ответил я барону не вполне искренне.

— Что-то грядет, бхут, — вздохнул на той стороне волны Раду. — Если ты думаешь, что буря обойдет тебя стороной, ты наивен. А мы знаем, что ты не таков. Выжить в урагане можно, только забравшись в его сердце.

На этом старый цыган отсоединился.

«Ну что же, — подумал я, — самое время наведаться в славный город Гречин, обжить новое жилище и пополнить ликвор. А я ведь хотел проследить за Якутским Бобром, но дела-дела-дела!»

Пришлось мне браться за смартфон и набирать номер господина Треплова. Передавать жалобы Раду я не стал, Цитрамон и так в курсе, но спросил, что ему известно о Бобре, и вскоре получил весточку с довольно полным досье, включавшим, в частности, и его адрес в Гречине.

Я пошел к бабе Степе, поинтересоваться, найдется ли у нас лишний комплект постельного белья, или надо отправляться в магазин. По дороге я пытался вспомнить, куда мы с Соней дели шпионское оборудование, с помощью которого следили за Овечками.