— И ты теперь думаешь, что Петя и Мирон вдвоём скрываются ото всех? — спросил я. — Даже без охраны?

— Это было бы перебором, явно с охраной, — ответил ИСБ-шник. — Но там обычные быки, которым Петя не доверил даже деньги в полицию отвезти. В общем, мы с тобой должны допросить Петю, как только я его найду.

— Мы с тобой? — уточнил я.

— Мне надо понять, известно ли Сибирскому князю, что я сотрудник ИСБ. Вполне возможно, что я давно под колпаком. Я сейчас вообще никому не могу доверять, кроме Романа Валерьевича, но не с ним же мне Петю ловить и допрашивать. Валерьевича сейчас перевели на другую работу, он при всём желании из Москвы выбраться не сможет.

— Не, ну так-то чего бы не допросить. У меня тоже много вопросов к Пете есть.

— И ты же понимаешь, что делать это мы будем втайне даже от наших французских коллег?

— Догадываюсь.

— Но вдвоём будет сложно. Ты же понимаешь, о чём я?

— Понимаю, — ответил я. — Гриша как раз сейчас во Франции. Звонил позавчера, ел устриц в том кабаке, куда мы заезжали, нас с тобой вспоминал.

— Сможешь его привлечь?

— Учитывая, как он в прошлый раз сокрушался, что не удалось порезвиться — легко! Главное — его вызвонить. Но если что, могу и Влада взять.

— В любом случае бери. Лишним не будет. Как только я найду Петю — прилечу за тобой.

— Ты меня главное, предупреди хотя бы за пару дней до операции, — попросил я. — Всё же у меня тут завод, и там сейчас куча проблем.

— Я предупрежу тебя за полдня, — отрезал Артур. — До встречи!

После этого ИСБ-шник допил кофе и быстро покинул кафе. А я остался сидеть и переваривать полученную информацию. Похоже, скоро я смогу получить ответы на многие вопросы. Если, конечно, Петя их знает. Но, по крайней мере, на вопрос: был ли бандит в сговоре с Сибирским князем, я его заставлю ответить. А это уже немало.

Дорогие читатели!

Чтобы не пропустить выходы новых глав, не забудьте закинуть книгу в библиотеку.

Можете ещё пару слов в комментах написать или лайк поставить для разгона книги. Я не обижусь. ))

Вчера вечером мы всей семьёй уселись перед телевизором, чтобы посмотреть в местных новостях сюжет об открытии завода. Моё общение со съёмочной группой вышло коротким, а вот у отца они взяли большое интервью и пообещали ему, что сюжет выйдет в этот же день. Однако в вечернем выпуске новостей об открытии нашего завода не сказали ни слова.

Мне это сразу не понравилось, но остальная семья решила, что просто не успели смонтировать. Спорить я с ними не стал. И вот теперь мы заканчивали смотреть утренний выпуск, но в нём всё так же ни разу не упомянули про наш завод.

— Может, решили сегодня вечером этот сюжет поставить? — высказал предположение отец. — Всё-таки вечерний выпуск больше людей смотрит. Заодно успеют всё хорошо смонтировать.

У отца раньше никто никогда не брал интервью, а тут сразу телевидение — немудрено, что он страшно волновался, и ему хотелось, чтобы всё было по высшему разряду: и отсняло, и смонтировано, и выпущено в эфир по возможности в прайм-тайм. Я же в прошлой жизни имел опыт сотрудничества с телевизионщиками и примерно представлял, как это всё работает, поэтому сюжета особо и не ждал.

Скорее всего, съёмочная группа отсняла материал, привезла его на канал, а редактор всё это отсмотрел материал и в программу не поставил. И это было логично — на открытии присутствовал губернатор, которого этот канал сейчас старался дискредитировать чуть ли не в каждом втором сюжете, а у нас Коростылёв завод открывает и обещает улучшение жизни горожан. Немудрено, что репортаж о таком событии не поставили в эфир.

Но если поставить на разные чаши весов присутствие губернатора на мероприятии и сюжет на местном телеканале, губернатор перевешивал. И значительно. Поэтому я особо не переживал. Ну разве что отца было жаль, вот он расстроился сильно. Но ничего, запустим полноценно производство, вытяну каких-нибудь журналистов одного из центральных телеканалов, дам им денег, чтобы сняли большое интервью с батей. Пусть порадуется. Ему эмоции — заводу пиар, который, как известно, лишним никогда не бывает.

Пока отец с мамой за завтраком обсуждали завод и телевидение, я прокручивал в голове свой вчерашний разговор с Артуром. Я и вчера всю вторую половину дня о нём думал, и сейчас не мог выбросить его из головы. Выбросишь тут. Возможность поговорить с Петей Сибирским и задать ему вопросы, от ответов на которые, возможно, зависело моё будущее — это не то, от чего можно отмахнуться и забыть до поры. Мысли об этом теперь будут преследовать меня до того момента, пока я не посмотрю в глаза этого гада и не задам ему первый вопрос.

Было немного странно, что он, по словам Артура, скрывался вообще ото всех. Хотя если он выполнял поручение Сибирского князя и провалил его, то ничего странного в поведении Пети нет. Князь не тот человек, что прощает ошибки — особенно крупные. А если Петя действовал втихаря от князя, то тут тем более стоило прятаться, потому как в этом случае он подставил Илью Николаевича вообще на пустом месте.

Но так или иначе, это всё было очень странно. Как и решение Артура поймать и допросить Петю со мной, а не с коллегами. Впрочем, Артур был единственным, кому я сейчас мог доверять — он заслужил эту привилегию, чуть не погибнув, защищая меня в Монте-Карло. И раз уж он идёт на такой шаг, значит, по-другому не получается. Да и мне, если уж на то пошло, от этого только польза. Да, придётся напрячься, но зато я получу ответы хотя бы на часть тех вопросов, что так меня волнуют.