Неувязка мигом прогоняет остатки сна. Катерина поднимает будильники, отключает их и ставит обратно на тумбочку. Пытается вспомнить вчерашний день. Работа, просьба Зои, проект цветка, ночь в офисе, дорога через сквер… А дальше — пустота. Как она оказалась дома? После сквера идти ещё пятнадцать минут. Усталость, конечно, могла сыграть свою роль, но чтобы так выключиться и всё забыть?

Времени разбираться нет — нужно собираться на работу. Катерина встаёт и направляется в ванную, но останавливается у комода. Её сумка лежит здесь, в спальне, с расстёгнутой молнией. Обычно она висит на крючке у входной двери — она всегда оставляет её там, едва переступив порог.

Воспоминания ускользают, как дым. Может, была вечеринка? Нет, никаких следов: ни пустых бутылок, ни беспорядка. Она смотрит дату на телефоне, но и тут мимо. Всё правильно, пятница. Пропущенных дней нет, провал в памяти касается только ночи. Это немного успокаивает, но не до конца.

В прихожей она замечает отсутствие ключей, проверяет. Дверь не заперта, ключи торчат в замке снаружи. Катерина вздрагивает, спешно закрывает дверь и обходит дом, заглядывая в шкафы и за шторы. Никого. Только она, её шаги и тишина. За окнами — пустая улица.

Голова кружится от вопросов. Последнее, что она помнит, — шелест листьев в сквере. А потом — ничего. Катерина заставляет себя отложить панику. Работа не ждёт, выговор за опоздание — вполне реальная угроза. Она идёт в ванную, решив при случае заглянуть к врачу, всё ещё чувствуя, как пустота прошлой ночи цепляется за её мысли.

На стеклянной перегородке кухни красуется надпись, выведенная чем-то густым: «Нет повести печальнее на свете, чем повесть...» Фраза обрывается тремя жирными точками, словно приглашая каждого додумать своё. Кто-то однажды прилепил рядом фотографию Зои в дверном проёме кабинета босса с рукой в жесте, будто ловит невидимую бабочку. Но снимок быстро исчез, оставив после себя полоску клея, и все молчаливо сошлись на том, что это дело рук самой секретарши.

Приклеивший фото, как и оставивший надпись — загадка, покрытая пылью времени. Стекло не трогают: то ли из уважения к неизвестному автору, то ли просто потому, что никто не знает, чем оттереть эту краску.

— С тобой делиться или мне допивать? — белобрысый парень, чья борода выглядит так, будто он каждое утро полирует её воском, трясёт перед лицом Катерины банкой растворимого кофе. На дне шебаршатся жалкие крупицы, едва ли на глоток.

Катерина отрывает взгляд от надписи, смотрит на банку с иронией и равнодушно отмахивается:

— Нет, Артур, допивай сам.

Парень кивает, довольный, и сыплет в чашку остатки кофе. Банка летит в мусорку с глухим лязгом. Эхом отдаётся бульканье чайника — древнего пластикового уродца с накипью на нагревателе. Катерина ополаскивает кружку с рисунком «№1», где единица давно облезла.

Она выуживает из пачки последнее печенье — хрустящее, с лёгким привкусом ванили — и запивает невкусным чаем. В голове мелькает укор: неделю назад она оставила кофе в ящике стола, думая, что будет пить в перерывах. Наивно. Здесь, в офисе, кофе исчезает быстрее, чем успеваешь моргнуть. Кофемашина, конечно, есть — блестящая, гордая, как трофей, — но капсулы для неё дорогие, и Зои выдаёт их только своим любимчикам. Таких немного, и Катерина в их число не входит. Зато коробка дешёвого чая стоит в шкафу почти нетронутой уже полгода. Красота, да и только.

Она сливает остатки чая в раковину, струя воды с шипением уносит их в слив. Пальцами Катерина трёт дно кружки, убирая коричневый налёт, и уже собирается идти в свой кабинет, как вдруг замечает движение у двери. В кухню врывается Лика — рыжая, с россыпью веснушек на щеках и улыбкой, что освещает всё вокруг. Её волосы растрепаны, будто она бежала сюда через полгорода.

— Ух, успела до конца обеда! — выдыхает она, хлопая дверью.

— Лика! — Зои подскакивает с места и бросается обнимать прибывшую, чуть не сбив стул.

— С возвращением! — добавляет Катерина, и уголки её губ невольно тянутся вверх.

— Как дела? Думал, ты уже не объявишься, — лениво тянет темноволосый парень, что сидит за столом, не отрывая взгляда от телефона.

Артур, допивший свой кофе, делает вид, что хочет уйти — демонстративно встаёт, но Лика преграждает ему путь, шутливо толкнув плечом. Он сдаётся, прислоняется к стене и скрещивает руки, всем видом показывая, что остаётся здесь против воли.

Лика мягко отстраняет обнимающую её Зои и сияет:

— В очереди за справкой застряла, электронную не дали. Всё хорошо! И у меня для вас кое-что есть. Садитесь все за стол!

Темноволосый откладывает телефон, Зои и Катерина подтягиваются к круглому столу посреди кухни. Свободным остаётся только стул для Лики. Она с торжественным видом достаёт из пакета коробку с тортом — большую, украшенную пышным бантом из золотистой ленты. Зои тут же тянется к нему, но её пальцы лишь путаются в узлах, и бант упорно не поддаётся.

— Поставлю ещё воды в чайник, — говорит Катерина и встаёт.