Вчера и прибыли. Стало чуть яснее. Оказалось, что в Дубровице князем не Юрий Романович, А Георгий Романович, и он младший брат Юрия Романовича, который на самом деле княжит в Турове. Права же у него на престол Турово — Пинского княжества не просто птичьи, а вообще никаких. Просто пришёл с дружиной и занял. Подмял под себя местных бояр и те его якобы призвали княжить. А потом он и брата за собой перетащил. Сам же он какой-то дальний родич князей Полоцких.

(Юрий — мужское русское личное имя; является фонетическим вариантом имени Георгий, возникшим из-за невозможности произношения в древнерусской речи начального мягкого Г. Георгий — мужское личное имя греческого происхождения; восходит к др.-греч. ???????? («Георгиос») — «земледелец».)

Продолжил тогда Андрей Юрьевич так:

— Ты, Андрей Молибогович, прежде чем там всё рушить и жечь, попытайся договориться с этими Романовичами. Пообещай, что как сидели они в своих княжествах, так и будут сидеть. Только войдут в большое и сильное государство Русское королевство, которое их и от Орды, и от Гедимина защитит.

Не понимал тысяцкий князя иногда. Вот сейчас так точно не понимал, зачем этих пришлых князьков оставлять, у него воев хватит турнуть их. Пусть едут, откуда прибыли. Даже уберечь доставшуюся землицу не смогли, Пинск отдали литвинам. Зачем они нужны.

— Будем надеяться, что они мира не захотят, и тогда пусть уж себя клянут, а не Бога, — не заметил, как сказал это вслух боярин.

Событие сорок третье

Вроде таких потоков крови профессор Виноградов насмотрелся в этом мире, что должен был привыкнуть, зачерстветь душою. Должен был. И даже сам считал, что привык, но в этот раз был даже для него перебор. Хоть ордынцев под Житомелем было гораздо больше, но тут так получилось, что выстрелы и огонь загнали сотни рыцарей и лошадей в неширокую в целом речушку Кражанте. Там они у умерли, не только её запрудив прилично, но и…

Вот до переправы бежит себе речушка серая такая, а потом бах, и дальше бежит розовая… Ну красно-буро-серо-розовая. Сразу этот цвет и не опишешь. Расхожее же выражение про реки крови. А тут увидеть это воочию довелось. Страшное зрелища. И плюс к этому звук. Совсем не немое кино. Орали, стонали, просили помощи и пощады люди. Ржали и стонали лошади. И как фон гул стоял от рвущегося к небу пламени. Накидали горшков артиллеристы прилично. А греческий огонь быстро гаснуть не хотел. Полыхал огромным костром, распространяя вокруг запах серы и горелого мяса. И изюминка ещё — запах горелой шерсти. Огромные чёрные клубы дыма сносило ветром на тот берег, где войска Андрея Юрьевича находилось.

Профессора от вида кровавой реки и букета запахов замутило, и он бегом бросился с холма к лесу, чтобы не стошнило. Перебор будет. Нельзя такое воинам показывать. Не поймут, и с таким трудом завоеванный авторитет рухнет. В глаза никто ничего, понятно, не скажет, но разговоры у костров и в казармах пойдут.

Повезло. Буквально только дошёл Андрей Юрьевич до опушки, как увидел чуть пожухлые уже листья щавеля и характерные метёлочки с семенами. Он набрал листьев полную пригоршню и запихал в рот. Кислота убрала спазм в горле и прочистила мозги. Но чтобы уж совсем окончательно прийти в себя, пришлось весь куст сжевать, даже побуревшие листья. Отплевался потом, ведь вместе со щавелем и другой травы первый раз хапнул.

— Княже?! — к нему ломился Данька, — Что случилось? Ранен?! — и видно, что и в самом деле за Андрея Юрьевича переживает.

— Прямо уж по нужде отойти нельзя. Ну и по дороге щавель увидел, решил полакомиться, — профессор указал пальцем на оборванный кустик.

— Фух, а я уж испужался. Ещё поискать? — и глаза уже рыскают.

— Поищи. Я пока дела свои сделаю.

Вернулись они, когда гридни, стрельцы и арбалетчики уже добивали раненых и обгоревших. Пленных Андрей Юрьевич приказал не брать. Их потом выкупят родственники или орден, и они опять будут захватывать земли, сея смерть и неся «истинную веру» язычникам. А мёртвыми они уже никакой веры никому не принесут. А деньги? Заработает. Стекло, булат, бумага, ковры и гобелены. Так скоро денег станет столько, что гиперинфляция начнётся. Все захотят питаться в три пуза, и цены на продукты подскочат. Захотят одеваться в шелка и парчу, и на ткани цена вырастет.

— Нужно будет, как войнушка закончится, сесть с тиунами и подсчитать, как производство продуктов питания увеличить или наладить прямую закупку у соседей и продажу в государственных магазинах по фиксированным ценам. Не дать дорваться до этого спекулянтам, — наблюдая, как его люди собирают всё железное с ливонцев, пробормотал себе под нос профессор Виноградов.

— Чего, княже? — опять неугомонный Данька выскочил, как чёртик из табакерки.

— Говорю, нужно отправить дозоры на тот берег, проследить куда пешцы пойдут.

— Так Анисим своих уже повёл.

— Вот и хорошо.

Событие сорок четвёртое

К яслям в конюшне они поводьями их привязали,

Полбу засыпали в ясли и к ней ячменю подмешали.

Гомер «Одиссея»

Емеля сидел в большой довольно-таки зале захваченного замка на троне, как иначе назвать огромный из морёного дуба изготовленный стул, весь покрытый искусной резьбой, и руками водил.

— Вот вы двое, несите мне гуся в яблоках, а вы… головы щучьи с чесноком. А ты не прячься за колонной и тащи молочного поросёнка, зажаренного на вертеле. А ты, в шапке с перьями, тащи жбан мёда стоялого.