Сперва Соне хотелось пойти в атаку. Она прекрасно знала боевые искусства. Всё же, когда твой отец — один из величайших магоборцев в мире, оно и не мудрено. Но вся надежда на эпичный бой в стиле Джеки Чана испарилась, как только по коридору пробежала целая толпа вооружённых культистов.

— Умница. — улыбнулся ублюдок и выхватил из-за пояса пластиковый хомут: — Вижу по глазам — ты у нас девчонка боевая. Прям — Зена Королева Войнов! Потому, твои лапки мы укротим. Договорились? И не вздумай верещать… Прекрасно понимаю, что ты хочешь помочь своим рогатым друзьям, но нет. Во-первых — тебя вряд ли, кто-то услышит. А во-вторых… это будет очень глупая смерть. — культист связал руки Сони: — Вот! Люблю, когда женщины держат рот закрытым… Знаешь, в женском молчании есть, нечто привлекательное. Я бы даже сказал — взбудораживающее! Но об всём мы поговорим потом. А пока… двигай вперёд. Проведёшь мне экскурсию, что тут у вас и как.

Сладкий сон о долгожданной встрече Лэмии и Глэйтрона резко оборвался…

Богиню, как будто бросили в ледяную воду! Все нервные окончания одновременно вспыхнули болезненным импульсом. Осознание от того, что всё это было лишь иллюзией — накрыло мощным эмоциональным цунами.

Тревога! Разочарование. Душевная боль… Нежелание двигаться дальше. Кажется, боец Светлана называла подобное состояние «депрессией».

Лэм не хотела в это верить, но… Её обманули. Причём, крайне жестоким образом.

Такие последствия могли быть только от «бунейата» — страшного наркотика, который Мегард запретил ещё два миллиона лет назад. Но каждый Ультимат знал омерзительные свойства этого ядовитого газа.

Всебог не искал простых путей. Для него Ультиматы были в первую очередь солдатами. А солдат должен быть предан своему командиру.

Поэтому, каждый Ультимат проходил «испытание на преданность» сразу после совершеннолетия.

Эрарат закрывал своего подопечного в специальной камере из бреариевого сплава и закачивал внутрь газ. Бунейат вызывал галлюцинации и очень приятные сны, где можно увидеть то, чего искренне желаешь всем сердцем.

Ни боли. Ни страданий. Лишь чистое наслаждение от того, что желание осуществилось…

А затем жуткая волна угнетения от того, что всё это было лишь иллюзией.

Открыв глаза, Лэм вытерла слёзы и увидела металлический потолок, больше напоминающий здоровенный люк от космолёта. Нет… За ней тогда пришёл точно не Глэйтрон. Он бы никогда не поступил так со своей сестрой. А значит, в этом мире есть ещё Ультиматы.

Резко поднявшись, богиня начала оглядываться по сторонам. Ну, конечно… Вне всяких сомнений, Лэмию забросили в аналог камеры для «испытания на преданность». И, что самое мерзкое — стены этой конструкции также состояли из бреариевого сплава. Выходит, это очень прокаченный Ультимат… Да ещё и с уникальными ресурсами.

— Как чудесен и удивителен этот мир. Не находишь? — произнёс незнакомый мужской голос. По стенам прошлись ярко-фиолетовые молнии, и металл тут же стал прозрачным. Прямо перед камерой Лэмии стоял Глэйтрон. Или тот, кто пытался выдать себя за него в том прекрасном сне. Только, на этот раз он выглядел совсем иначе. Его кожу пронзали тёмно-синие трещины вен. Чёрные кляксы в глазах выглядели болезненно. А на голове практически не осталось волос… Он явно был ослаблен страшным недугом! И пах совсем по-другому.

— Думаешь, что ты один во Вселенной, как вдруг… судьба подкидывает точно таких же существ. Меня это радует и огорчает одновременно! — продолжил болезный, алчно потирая ладони.

— Что всё это значит? — строго спросила Лэм и сжала кулаки.

— У меня к тебе тот же вопрос. — ухмыльнулся жуткий тип: — Заявляешься на мою планету, не спросив разрешения… Не хорошо.

— Твою планету?! — возмутилась богиня. Ей очень хотелось ударить по прозрачной стене, но бреариевый сплав под напряжением лучше лишний раз не трогать: — Кто это сказал?

— Я сказал. — заключил мерзкий тип: — Меня зовут Вито! И я здесь местный управляющий.

— Не скажу, что приятно познакомиться. Да и своё имя называть я не вижу смысла.

— Дикарка. В прочем — ничего удивительного. Лишь три сотых процента разумных существ соблюдают общие правила этикета при знакомстве. Но, вообще, я поражён…

— Чем?

— Ты не боишься.

— Нет. С чего бы? Я повидала многое. И побывала в огромном количестве передряг. Твоя бриариевая темница уж точно меня не напугает.

— Бреарий. Через «е».

— Без разницы. Это балаганский язык. Там есть исключения в названиях. Так что, можно бреарий и бриарий. Без разницы.

— Знаешь про Балаган? Похвально. Но меня больше интересует другое. Ты реагируешь на бунейат. Из, какого ты мира?

— Неправильный вопрос. — холодно ответила Лэм: — У меня уже давно нет родного мира… Потому, было бы правильнее спросить у меня про расу. Но и тогда я вряд ли тебе отвечу.

— Дерзкая, но в меру… Мне страшно предположить, сколько тебе лет?