Она сделала паузу, выдерживая эффект, а потом с серьёзным видом добавила:

— Оба страдают, мучаются от запретных чувств, пока однажды не умирают в один день. От бубонной чумы.

— Что?! — Лена фыркнула от смеха.

— Ну да, — не дрогнув, продолжила Дарья. — Потому что они занимались запретным сексом в лаборатории и случайно разбили образцы чумного штамма. Всё же логично.

Я зажала рот рукой, чтобы не расхохотаться, но слёзы смеха всё равно выступили на глазах.

– За идею не благодари, - закончила Дарья, - возьму в твердой валюте.

— Дарья, ты просто… гений абсурда! — выдохнула я, хватая воздух ртом. — Если кто-то когда-нибудь это напишет, я первой куплю!

— Это не абсурд, это трагедия! — с напускным возмущением воскликнула Дарья, разводя руками. — Мощная, драматическая история о страсти и самопожертвовании!

— Ага, с пометкой: "не пытайтесь повторить это в реальной жизни". — Лена вытерла слёзы смеха. — Ну всё, теперь этот образ декана с бубонной чумой мне из головы не выбить.

– Предлагаю название: «Любовь во время чумы». Но вот давай ты на этом и остановишься, - заметила я. – Видишь декана – вспоминаешь о чуме. Какие от нее чудесные воспаленные лимфоузлы, отеки, диарея, надрывный кашель…. Мммм, какая прелесть.

– Девочки, - отсмеявшись, заметила Ленка, - вы – психи. У нас тут мужик интересный нарисовался, а вы о чуме мечтаете. Как мне теперь это развидеть?

– Мужики, Лен, как трамваи, приходят и уходят, а вот новые штаммы болезней – появляются ежедневно. Так давай же сосредоточимся на обучении и умении избегать эпидемий, - пожала плечами Даша. – Тем более, что…

Дарья замолчала, словно случайно позволила словам ускользнуть, и я заметила, как её руки чуть сжались на коленях. Моё внимание невольно переключилось на её запястья — едва заметные зеленоватые пятна синяков всё ещё виднелись на её коже, как тени, которые она не успела скрыть.

Мы все втроём одновременно вздохнули, тишина на миг накрыла нас тяжёлым одеялом.

— Не все мужчины такие, — наконец тихо заметила Лена, осторожно касаясь пальцев Дарьи, которые стали заметно холоднее. — Твой отчим просто тварь.

Дарья слегка дёрнула рукой, будто хотела убрать её, но вместо этого крепче сжала пальцы.

— Я знаю, — сказала она глухо, глядя куда-то в сторону. — Просто иногда кажется, что таких больше, чем нормальных.

– Даш, - я обняла ее за плечи, - так больше не может продолжаться. Когда-нибудь он изобьет тебя до больницы. Я знаю, что ты не хочешь уходить из-за матери, но это ее выбор, Даш. Она не уйдет от него, он не перестанет тебя и ее избивать. А если дело дойдет до….

Дарья снова вздохнула.

— Я подала заявление на должность лаборантки, — тихо призналась она, словно делилась чем-то постыдным. — Надеюсь, денег на комнату хватит. Сами знаете, городским общежитие не дают...

Мы знали. Знали слишком хорошо. Несколько раз пытались просить старого декана помочь, объясняли ситуацию, но тот рогами упёрся в правила: "не положено" — и точка. Дарья тогда просто сжала губы, ничего не сказала, но я видела, как она боролась с собой, чтобы не расплакаться.

— Может, это... — неуверенно предложила Лена, разрывая тишину. — Новый декан будет... помягче?

Мы обе с Дарьей синхронно повернули головы к Лене и поморщились, как будто она предложила что-то совершенно нелепое.

— Кто о чём, а вшивый о бане, — устало вздохнула Дарья, начиная машинально наматывать тёмный вьющийся локон на палец, как она всегда делала, когда хотела себя успокоить. — Лена, в правилах чётко закреплено: общежитие — только для иногородних. Я понимаю, что это отличный повод сходить на приём к твоему "красавцу-декану", но давай ты меня в это втягивать не будешь, ладно?

— И меня тоже, — пробормотала я, задумчиво глядя на солнечные блики, танцующие на воде фонтана. Потом повернулась к Дарье, вдохнула поглубже и заговорила:

— Даш, слушай. У меня бабуля живёт в доме за городом. Ну, это, конечно, село, но на электричке — всего час езды. Тут от станции до университета — минут десять пешком, не больше. Электрички ходят регулярно: первая в шесть утра, последняя в десять вечера, интервал где-то час.

Дарья слегка повернулась ко мне, заинтересованно подняв бровь, но ничего не сказала.

— Дом у бабули большой, — продолжила я, стараясь звучать спокойно, как будто это обычный разговор, хотя внутри всё сжималось от волнения. — Папа два года назад перестроил его полностью, там все удобства в доме. И бабушка у меня... ну, вы сами знаете, она у меня мировая.

Дарья кивнула, потому что действительно знала. Мы с бабулей всегда были близки, и она не раз помогала мне, когда я оступалась или не знала, как быть.

— Честно говоря, я сама подумывала переехать к ней, — добавила я, на секунду задержав дыхание. — Всё-таки ей почти восемьдесят, а одна она... ну, мне за неё тревожно.