Недавно парламент утвердил должностной оклад Президента, установив его в размере семидесяти двух тысяч рублей, не забыв, впрочем, и себя, любимых, скромно закрепившись на цифре в шестьдесят тысяч. И цифры вроде не космические, даже наоборот, но дело тут в том, что неуклюжая государственная машина просто не успевает за, скачущей бодрым галопом, инфляцией, и пока цифры оклада доходят до профильного комитета Верховного совета, солидный размер зарплаты превращается в что-то очень скромное и несерьезное. Новосозданное Управление делами Президента, что «в целях оптимизации государственных расходов» теперь взяло на себя снабжение и обеспечение всех высших органов власти в стране, нежно сжимает депутатов в своих объятиях, предоставляя им шикарные квартиры в столице, машины и различные стимулирующие выплаты, а с другой стороны показывая, что всего этого можно лишиться в один момент. Вон, депутат от коммунистов Нечерноземья вырвался на трибуну с ярким выступлением о коррупции, так мгновенно оказалось, что часто он на пленарные заседания не ходил и надо сделать уважаемому депутату пересчет зарплаты, и стимулирующие выплаты ему не положено, а машину по заявкам в гараж дают не каждый раз, а один раз подали, вообще, с грязным салоном. И сидит сейчас пламенный борец с коррупцией на всех заседаниях, и к микрофону больше не рвется. Правда эту грязную историю мгновенно раскопали журналисты и обнародовали на всю страну. Ну, как обнародовали? Написали, что выглядит история с депутатом, как месть за его политическую позицию, но, с другой стороны, все сделано по закону и ничего тут не попишешь, надо на заседания ходить. Вот и делайте выводы, господа и товарищи депутаты, стоит высовываться, зарабатывая популярность у нищего электората, или лучше колебаться вместе с линией партии?

Ладно, все эти истории все равно меня мало касаются — сколько бы не украли в столице при ремонте московского Кремля, у меня денег больше от этого не станет.

Промороженный троллейбус начал притормаживать, я неторопливо встал, оставив дочитанную газету на сиденье, которую тут же при прибрал шустрый пенсионер, который всю дорогу жадно вчитывался в газетные строки через мое плечо. Так и живем. Кто-то деревню прикупить собрался, а у кого-то нет денег на свежую прессу.

Какое все-таки облегчение для жизни — наличие компьютеров. Сделал в свое время несколько запросов, повозился с базами данных, и у меня есть список всех жителей этого населенного пункта, в том числе и бывших, которых нынешний владелец колхоза не пускает, так сказать, в родные пенаты, оставшиеся после умерших бабушек и дедушек. Уж не знаю, как видится будущее пригородного населенного пункта в уме зловредного председателя, но я надеюсь прикупить старые дома за дешево, а потом, когда мимо деревни проложат современную трассу до аэропорта, и земля в нескольких километрах от города станет просто золотой…

— Здравствуйте, семья Бобылевых здесь живет?

— А что вы хотели? — настороженный ответ из-за деревянной двери.

— Хочу купить у вас кое-что ненужное…- мутное стекло дверного замка заслонила десятидолларовая купюра. Светить купюрами по сто долларов сейчас опасно, на окраине города за такую сумму могут легко убить, да и не видно через глазок, какой номинал на, знакомой всей нашей стране, серо-зеленой бумажке.

Почему-то демонстрация «налички» всегда стимулирует конструктивный разговор и улучшает взаимопонимание.

Дверь распахивается, на пороге стоит женщина средних лет, вытирающая руки о застиранный фартук, а за ее спиной суетится мужичок, в серой майке- «алкоголичке», оттертый в сторону плотным плечом своей половины.

— Ну? — сурово спрашивает меня женщина.

— Не хотелось бы в коридоре о деле разговаривать…- я выразительно смотрю на двери соседних квартир. Женщина внимательно разглядывает нежданного визитера. Сегодня я одет максимально нейтрально — болоньевая куртка, черные брюки и недорогие черные туфли, выданные мне когда-то старшиной в качестве форменных ну и портфель кожаный. Кожа толстая, натуральная, но пока не модная. Ничего агрессивного или бандитского, все немного лоховатое, как я от остановки до сюда дошел я не знаю, наверное, четкие пацанчики ещё не повылазили из своих нор. Ну и пусть спокойно отдыхают, пока я отыгрываю свою роль.

Видимо мой вид действительно не внушает опасения хозяевам и те отступили вглубь квартиры на символичные пятьдесят сантиметров

— Наше агентство хотело бы купить у вас дом. Ну тот, что разваливается без должного присмотра в Журавлевке.

Женщина и мужчина переглядываются и последний выпаливает:

— Миллион рублей!

— Извините, я не про вашу квартиру в Москве, я про вашу развалюху в деревне речь веду.

Мужчина насупился, видимо, он унаследовал деревенскую недвижимость, уверен, что это его единственное имущество и ему обидно.

— А что сразу развалюха? Нормальный дом, хоть сто лет в нем живи…

— Вы когда там были последний раз? Какой миллион? Да мы в агентстве такие дома за сто долларов десятками штук покупаем…

— Ну идите и покупайте себе за сто долларов, если найдете, а я вам цену озвучил — миллион рублей. — набычился мужчина.

— Давайте серьезно. — отмахнулся я и повернулся к женщине: — Я вчера в этой деревне был, там все развалится скоро. Вы же сумму в миллион рублей просто так выдумали, из головы? Вы, кстати, когда последний раз в деревне были? Там же венцы сгнили, дом со стороны огорода перекосило, надо домкратом поднимать и несколько бревен вставлять. А это знаете, по деньгам, сколько стоит?

Божечки, что я несу, я даже не знаю, что такое венцы. Ну вот, попался…

— У нас дом засыпной был, а не бревенчатый. — нахмурился мужик.

— А, точно, мы там два дома смотрели…- заулыбался я: — А у засыпного вообще по стене трещина пошла. Так что давайте, пока там все окончательно не рухнуло, продавайте дом за двести пятьдесят долларов и сбросите с себя эту обузу. А то говорят, что налоговая начнет частные дома и участки налогом обкладывать, а то в бюджете совсем пусто.

Жена, или кем она случилась мужчине, незаметно, как она думала, толкнула его в бок.

— Пятьсот…- выпалил мужик: — Долларов!

— Триста пятьдесят, но в договоре пишем четыреста, пятьдесят долларов мне за посредничество. — я протянул руку: — И это последняя цена, мне по четыреста долларов бюджет определили, но мой интерес в этом тоже должен быть.

— А зачем вы такие дома покупаете? — подозрительно спросил меня мужик, не торопясь скреплять рукопожатием наш договор.

— Так мы туда, по договоренности с областными властями беженцев заселим, этих, как его… — я пару раз щелкнул пальцем в воздухе, как будто вспоминая слово: — А! Турок — месхетинцев. Нам власти деньги выделили, ну мы и ищем развалюхи недалеко от города, чтобы они не смогли сказать, что их в глухомани поселили. Там, как раз, за сорок минут до конечной троллейбуса дойти можно, или на «Медфарм» устроиться. Их там семьи человек по двадцать, но это уже не наше дело, главное, чтобы крыша и стены с окнами присутствовали…