— Почему не уйдешь? — спросил я, скрестив руки. — Пенсия — это покой. А ты тут один, против всех.

Он поднял голову, и его светлые глаза блеснули на солнце.

— Покой? — переспросил он, усмехнувшись. — Покой для мертвецов, Крюк. Я корабли строю с пятнадцати лет. Мой отец строил, и его отец тоже. Это не работа, это жизнь. Они хотят меня выгнать, потому что я дешевле беру, лучше делаю. Но пока руки держат молоток, я тут останусь. А ты мне нравишься. Упрямый, как я. Так что давай свой бриг, посмотрим, что с ним сотворить.

Стив и Сэм переглянулись за моей спиной, явно впечатленные стариком, и я махнул им рукой.

— Идите к кораблю, — сказал я. — Приготовьте все, что Томас скажет. А я пока подумаю, где материалы взять.

Старик вернулся к своему наброску, бормоча что-то про доски и смолу. Этот человек мог дать «Принцессе» новую жизнь.

Я стоял у пирса, прислонившись к стене ангара, и смотрел, как Томас Редвуд орудует на «Принцессе». Он хромал вдоль борта, тыкая пальцем в старые канаты и бормоча что-то про баланс, пока Стив таскает доски, а Сэм возится с веревками. Солнце жгло спину, и пот стекал под бандану, но я не замечал жары. Старик был хорош, спору нет, но даже его руки не могли сотворить чудо за пару дней. Без материалов, без помощников мы застрянем тут надолго. А мне нужно скорее уйти отсюда. Желательно на Тортугу. Роджерс тогда не заходил в этот город, значит боится. А враг моего врага — мой друг.

И тут меня осенило — Вежа. Она ведь предлагала все сделать за очки влияния. А можно за них купить материалы или что-то иное?

Глава 2

«Вежа», — позвал я систему. — «Ты тут?»

Ее голос откликнулся мгновенно — спокойный, с легким металлическим эхом.

«Слушаю вас, носитель».

Я открыл глаза, но ничего не изменилось — только волны плескались о пирс да Стив пыхтел где-то на палубе. Вежа оставалась невидимой.

'Слушай. Я тут с кораблем вожусь. Хочу скорость прибавить, а дело ползет, как улитка. Можно же потратить очки влияния на усовершенствование? Так?

Она помолчала секунду, и я почти услышал, как в ее невидимой голове щелкают шестеренки — будто она взвешивала каждое мое слово, прикидывая, что можно мне открыть, а что пока придержать. Потом заговорила.

«Ранг „Староста“ открыт — вы накопили достаточно очков влияния. На данный момент у вас 20 694 „ов“. Новый интерфейс доступен».

Я нахмурился. 20 000 очков? Это было больше, чем я ожидал, но откуда? Я ведь тратил их на регенерацию, на открытие ранга. Что-то произошло, пока я возился с золотом на Монито и бегал от Роджерса.

'Погоди, Вежа. Откуда 20 000? И что за интерфейс? Давай по порядку.

Она снова сделала паузу, короткую, но ощутимую, как будто подбирала слова, чтобы я все понял с первого раза.

«Очки влияния начислены за действия. Первое: вы раскрыли тайну местонахождения клада Фрэнсиса Дрейка. Карта, ящик, разгадка фразы 'В глазах святого Бернара». За это начислено 10 000 очков. Второе: вы смогли удрать от Барталомью Роджерса, перехитрив его на Монито и уведя «Принцессу» из-под носа. Это еще 7 000 очков — побег без боя ценится высоко. Третье: вы разделили клад с Анри, Филиппом и Маргарет без крови, сохранив контроль и избежав бунта. За мирное решение — 5 000 очков. Итого: 22 000 добавлено к тому, что у уже было. А баланс был 2 694 «ов».

Раскрытие тайны, побег, дележка — все, что я считал просто выживанием, Вежа оценила, как шахматную партию.

«Погоди», — перебил я мысленно, прищурившись, хоть она и не могла этого видеть. — 'Ты сказала 22 000. А где остальное? И что с интерфейсом?

«Были и потери. Смерть Ли. Он погиб и это минус 4 000 очков. Итог: из предыдущих запасов и новых начислений у вас было 24 694 'ов», но после штрафа осталось 23 694 «ов». Теперь к интерфейсу. Ранг «Староста» открывает новые инструменты. Это система управления — вкладки, где вы можете тратить очки на улучшения. Личное, команда, корабль. Хотите посмотреть?

Я кивнул сам себе, чувствуя, как внутри все закипает — смесь удивления, гордости и досады. Ли. Его смерть ударила меня сильнее, чем я думал, и Вежа это учла, сняв очки, как судья, выносящий приговор.

Я стиснул зубы, прогоняя тень вины, и сосредоточился на ее словах. Интерфейс. Это звучало как что-то из будущего — моего будущего, где старики вроде меня пялились в экраны, тыкая пальцами в кнопки. Только тут не было экрана — только Вежа и ее фокусы.

«Давай, показывай», — подумал я, выпрямляясь и бросив взгляд на «Принцессу», где Томас все еще возился с мачтами. — «Что за интерфейс такой?»

И тут перед глазами вспыхнуло. Не ослепительно, а мягко. Полупрозрачная панель повисла в воздухе прямо передо мной — на уровне груди, сотканная из тонких лучей. Я моргнул, но она не исчезла. Строчки текста — аккуратные, как в медицинских журналах, которые я читал в прошлой жизни, — и три вкладки: «Личное», «Команда», «Корабль». Они переливались золотисто-фиолетовым. Я протянул руку, но пальцы прошли сквозь нее, задев лишь теплый воздух. Это было нереально — и в то же время знакомо.

— Что за чертовщина? — пробормотал я вслух, забыв, что могу думать молча.