У меня на груди лежит какой-то здоровенный полупрозрачный слизень. Ребята подскакивают, вытаскивают оружие и озираются по сторонам. Поняв, что враг не около нас, уже присматриваются ко мне. Я прям вижу в их глазах “Что не так?”. И уже потом они перемещают взгляд на полупрозрачное нечто, что слегка двигается на мне. А я орать перестала, но даже пошевелиться боюсь.

— Дарин, спокойно. Не двигайся. — направляет Колин спокойным голосом, и в противовес этому слегка дикими глазами поглядывая на Кима и кивая головой на меня. Медленно присаживается и вытаскивает одну из тонких палок из нашего рюкзака, подсовывает ее под слизня. Она проходит насквозь. Выдохнув, он упирается противоположным концом в мое плечо начинает тянуть свой конец вверх. Боль была страшная. Эта пиявка хорошо присосалась к месту пониже шеи.

— Ким, помогай. Сильно здоровая. Откуда взялась только. Они ж болотные. Болото уже прошли. — пропыхтел Колин, удерживая тварь чуть поднятой с одной стороны — и дай ещё одну палку.

Вместе они в несколько палок и четыре руки отрывают ее таки от меня. Тварь отлетает на пару метров от нас и становится невидимой.

— Знаешь, Ким, по-моему, мы ее сюда сами принесли. — делает вывод Колин — Она, должно быть, заползла на наши вещи. — предположил Колин, гуляя в направлении, где упала эта жуть. Как теперь в рюкзаки лезть?! Фууу! Противно. Больно.

— Больно!

Ребята повернулись ко мне. Ким подсел ближе, отодвинул полы рубашки на мне. Над грудью красовались две небольшие дырочки и припухлость вокруг них.

— Дарин, где твое обезболивающее?

— В сумке, вот тут. — указала я. Он пошарился, нашел мазь.

— Эта?

— Да. Ты же ей пользовался.

— Помню. — открыл баночку и стал намазывать все вокруг ранок.

— Сейчас будет все равно очень больно. — предупредил он и стал давить с краев, подходя к ранкам. Из них медленно полезли маленькие полупрозрачные капсулы с темными шариками и внутри. Боль была адская, и это несмотря на обезболивающее. Колин дал мне ремень закусить в рот и держал за руку. Если бы не это, чувствую, прикусила бы себе язык. Через несколько минут вылезло десять капсул и пошла кровь. Спустя ещё пару минут кровь стала нормального красного, а не темного цвета.

— У тебя есть антидот к укусам кошмитской гадюки? Я вроде видел где-то.

— Да. Красный тюбик.

Он достал тюбик, обмазал ранки и дал мне чайную ложку в рот.

— Это же не была гадюка. — удивился Колин.

— Нет. Это был кошмитской слизень. Яд слабее, но из возможных антидотов это лучшее решение. Хуже точно не будет. Нейтрализует полностью. — пояснил Ким, закручивая тюбик и убирая в сумку, как и мазь.

— Откуда ты знаешь об этом? — заинтересовался Колин.

— Однажды и меня так укусила. Мне было одиннадцать. Если бы не человек в нашем отряде, что уже сталкивался с ними — помер бы. У него был нужный антидот. Он так же и рассказал, что в случае отсутствия нужного подойдёт антидот от гадюки если рядом есть травник. Он чаще изготавливается и используется против укусов многих змей.

— Да. Это так. Кошинская самая ядовитая. Поэтому часто яд похожих змей можно нейтрализовать тем же антидотом. — подтвердила я.

Хватит с меня животных. Сколько можно?!

Остаток пути, хвала Светлой, больше никто и ничто не встретился. В город мы пришли ближе к вечеру, но было ещё светло.

Город оказался небольшим, без защитных стен, что меня удивило. Ребята пояснили, что тут они и не нужны. Часть строений ближе к воде располагалась на сваях. Полностью все было поднято, включая улицы, где-то на метра два от земли. На мой вопрос зачем, ответили, что весной залив сильно разливается в эту сторону и иначе затопило бы. Та часть, что не поднята, находится на достаточно высоком холме, так что им не грозит.

Внутри город оказался приятный, весьма оживленный. С кирпичными нижними этажами и вторыми — третьими этажами, состоящими из деревянных балок и белых стен. Покатые крыши. Затейливые вывески с магически крутящимися элементами. Повсюду ходили люди. Женщины в длинных приталенных платьях с платками на плечах, шляпках, с зонтиками. Мужчины в куртках, сюртуках, свитерах. Мы прошли город насквозь и первым делом договорились о местах на корабле, что послезавтра отплывает на другой берег. Затем взяли комнаты в гостинице прямо на набережной.

Гостиница была простая, но чистая, добротная, с милыми занавесочками на окнах, с цветами на больших деревянных подоконниках, тяжёлыми дубовыми столами застеленными аккуратными скатертями и стульями на первом этаже и такими же основательными номерами. Консьерж прямо располагал, такой полный седовласый мужчина в шапочке на бок, с огромными рыжими усами в белой рубашке и черном переднике. Служанки бегали в чистой одежде: приталенные черные сарафаны с большой пышной юбкой чуть выше щиколотки, белые рукава — фонарики и воротнички выглядывали из-под сарафанов, на ногах теплые полосатые чулки, черные туфельки с маленьким каблуком. Мы заказали две комнаты. Одна для меня и одна для мужчин. Так же мне ванную, а ребята ушли в баню. Через два часа мы собрались чистые, утомленные на ужин за столиком в главном зале у окна. Еду принесли быстро. Мне запеканку, мужчинам горшочки с мясом и бутылку вина на всех.

Я чувствовала себя счастливой и сонной донельзя. Ванна и еда разморили. Так что спать я ушла первая. Мечта о мягком матрасе и свежем белье меня ждали. Я впервые в жизни спала в настолько мягкой постели. И как приятно было просыпаться. Птички поют, никуда бежать не надо. Позволила себе поваляться вволю, потянуться. Судя по солнцу уже время обеда. Ну и ладно. Повернулась на другой бок, довольно прыснула и ещё провалялась. Затем-таки взяла себя в руки и встала. Пришлась по комнате, умылась, надела чистую, приятно пахнущую одежду, что принесла служанка от прачек.