— Да ты сам скоро узнаешь. Ты думаешь, что у тебя есть шансы против Службы Контроля?

— Не знаю, расскажи мне. Может, есть?

— Знаешь, ты надоел. Думаешь, что меня из броневика достал, и теперь у тебя право допрашивать есть? Ты мне вечер испортил. У меня на ночь целый набор плотских удовольствий был запланирован. Так что я помолчу.

Я прислушался. Ничего не слышно. А чего ж он так, прям, уверен в своей защищённости? Может, блефует?

— А если я тебе сейчас голову откручу, ты не боишься?

— Ну, поменяю носитель. Неприятно, но не страшно. Следующая угроза? — презрительно ухмыльнулся Петров.

— Ну, ладно, меняй. Может, твоя новая рожа меня бесить меньше будет. Но я сначала над тобой эксперимент на болевой порог проведу.

В глазах Петрова мелькнуло беспокойство. И совершенно оправданно. Славик вернул кляп на место, а Димон обманчиво лёгким движением взмахнул ломом и резко опустил его точно на промежность Петрова. Лом был направлен той стороной, где больший изгиб и «раздвоенный язык» на конце. Удар был такой силы, что все первичные половые признаки у Петрова либо размозжило, либо банально срезало.

— На какое-то время ты останешься без плотских удовольствий, — прокомментировал Славик воющему от боли с кляпом во рту Петрову. Усиленное тело сейчас играло против него. Петров испытывал дикую боль, но не терял сознание от шока.

Я отвернулся от скулящего Петрова и стал думать, что делать дальше. Смерти тот не боится, видимо, на этот случай у них задействован какой-то протокол спасения, а вот пытать его, пока он не расскажет всё, что знает, это вариант. Боль ему, очевидно, не нравится. Правда, как спрятаться от настоящих хозяев этой планеты? У них-то совсем другие технические средства. Так, ну что-нибудь придумаю…

Не придумал.

Раздался шум, похожий на свист и гудение одновременно, я только успел поднять к небу головы, как всё вокруг залило фиолетовым светом. Тела под воздействием этого странного излучения взбунтовались. Им вдруг захотелось повиноваться кому-то или чему-то внешнему. Оба моих тела просто жаждали приказов со стороны.

Паучье дерьмо.

Понадобилось приложить массу усилий, чтобы восстановить контроль над каждым телом. Такое напряжение я испытывал, когда проверял себя на максимальное количество тел формикадо, которые я могу контролировать. Я дошёл до двенадцати, но было очень и очень тяжело. И контроль тогда был просто никаким. Сейчас тоже было тяжело, но я смог восстановить полноценный контроль над телами. Достаточно быстро. И первым делом ломом проткнул грудь Петрова в районе сердца. На всякий случай. Тот ещё немного подёргался и затих.

Корабль, а это был именно летающий корабль, завис над деревьями.

Какой-то небольшой атмосферный транспортник. Я уже было примерился, как Пятым сшибу турбину и приготовился отбегать, но остановил сам себя.

Не то чтобы у меня сформировался какой-то план, просто я быстро собрал в голове всё, что мне сообщил Петров. Меня будут обрабатывать. Это может значить что угодно, но это также означает, что меня не будут убивать. Скорее всего, возьмут в плен. Есть шанс, что меня доставят на базу, откуда Петров получил яд. Там, возможно, содержится и принц. Много допущений, но почему нет. Прямо сейчас опасности я не чувствовал. Тогда план такой: ни с кем с помощью Пятого не воюю, притворяюсь, что облучение на меня действует, выполняю приказы. Пусть сами меня транспортируют, куда хотели. Там разберёмся. Вряд ли сейчас стрелять будут, раз с нелетального воздействия начали. Я спокойно стоял, хотя весь мой боевой опыт твердил о том, что находиться безоружным под транспортом противника не есть хорошо.

Транспорт не мог сесть из-за деревьев, поэтому просто висел над нами. Шума он издавал не очень много. Из динамиков раздался громкий приказ:

— Лягте на живот, руки за спину.

Я обоими телами с лёгкостью выполнил это простое гимнастическое упражнение. Что дальше?

Дальше послышались звуки падающих тросов и спускающихся по ним тел. Будучи формикадо я тысячи раз высаживал свои тела таким образом. Судя по звукам и запахам, спустились два человека.

— Не сопротивляться, сотрудничать, выполнять наши приказы! — чётко проговорил мужской голос на русском.

Я не знал, как надо реагировать, поэтому просто закивал. Кивать, лёжа на животе, — это долбить лбом землю. Глупо выглядит со стороны, наверное. Но мне и надо изображать слепое подчинение и сотрудничество. Так что я остановился, отдолбив по восемь кивков каждой головой.

— Ты гляди, как они над Петровым поиздевались. Чуть-чуть мы не успели. Вот он теперь нам все уши своим нытьём просверлит, что мы его тушку ценную не уберегли, — проговорил на языке хомо второй мужчина. Впервые на этой планете слышу общеупотребительный язык хомо.

— Да пошёл он. Строит из себя Золотой Ранг, а сам, вон, двух пацанов поймать не мог. Так ему и надо. Посидит в переноске, подумает над ошибками, — ответил голос, который дал нам приказ подчиниться. — Давай его тело цеплять… Фу… Вот они маньяки, конченые. Ты смотри, что они учудили… Пусть Петров посмотрит сам, что они с ним сделали. Урок ему будет…

— Крепи давай, меньше разговоров.

Зашуршал трос, тело Петрова поднялось на корабль. Потом занялись моими телами. Славику и Димону сковали ноги и руки, ловко нацепили транспортную сбрую, как для раненых, и втянули на корабль. Там два других мужика прикрепили мои тела к кушеткам. Вскоре поднялись и те двое, что спускались на землю.