Вот только я не пью на посту. Даже чай. Как говаривала моя бабка: "вода завсегда путь найдет", и когда она его найдет - захочется выйти до ветра. А как же я оставлю пост? Но и терпеть до прихода смены тоже то еще удовольствие. Нет уж, лучше не пить вовсе, а почаевничать можно и после смены. Тем более что она была уже не за горами. Я отставил чашку на подоконник, чтобы аромат уходил наружу и не дразнил, и чай не успел еще полностью остыть, как вернулся Факел.

– Чаи гоняешь?
– с легкой улыбкой спросил он, входя в предбанничек.

– Собираюсь, - ответил я.
– Лаборант расщедрился.

– Вот как?
– переспросил Факел, и улыбка на его лице растаяла без следа.
– А мне показалось, что он нас не жалует.

– Зато нас жалует профессор.

– Возможно, возможно, - Факел в задумчивости почесал подбородок, и негромко добавил: - Но знаешь, я бы проверил, нет ли там какого-нибудь снотворного.

Я, кажется, уже рассказывал про инквизиторскую паранойю. Но тут я только улыбнулся в ответ и махнул рукой. А то ведь, действительно, лаборант, зараза такая, чайку с лимончиком принес только мне, и если я один чаевничать буду - нехорошо получится. В общем, решил я принести остывший чай в жертву нашей дружбе.

– Ладно, давай проверим, - сказал я.

Взяв кружку, я заглянул в лабораторию. Профессор продолжал возиться с пробирками. Один. Лаборант благоразумно смылся. Работал профессор осторожно, надев маску и перчатки, но я всё же предпочел держать дистанцию.

– Вы что-то хотели?
– спросил профессор.

– Да, господин профессор, - отозвался я.
– Скажите, а можно с помощью ваших приборов установить, нет ли в чае снотворного?

– Запросто. Вначале надо проверить, нет ли в нем посторонних примесей, а если есть - уже потребуется делать химический анализ. Давайте его сюда.

Примеси, как оказалось, в чае действительно присутствовали. Профессор нахмурился, плеснул чаю в пробирку и начал с ней колдовать.

– Нет, - сказал он.
– Не думаю, что это снотворное.

Он наполнил чаем вторую пробирку и принялся колдовать уже над ней, после чего огорошил меня новостью, что в чае у меня был крысиный яд. Для человека этот яд, кстати, тоже смертелен. Тем более что с ядом-то чертов лаборант не пожадничал, как с лимончиком. По словам профессора, концентрация была такая, что яд должен был на зубах хрустеть.

– Вот тебе и раз, - прошептал я, и предложил профессору проверить его чай.

Слава Богу, он его еще не выпил. Кипяток в самоваре был чист, а вот в заварке опять же обнаружился тот же яд.

– Я так понимаю, это и есть обещанное покушение, - спокойно сказал профессор.

– Оно самое, - согласился я.

А затем мы с Факелом рванули за лаборантом. Весь комплекс занимал два этажа с подвалом. Лаборатория профессора помещалась на втором этаже. Лаборанта мы нашли на первом. Думаю, он услышал нас заранее. Факел топал по лестнице словно эскадрон кавалерии в атаке. Ну а услышав его бодрый топот, нетрудно было догадаться, что мы отнюдь не на прогулку вышли.

Когда мы с Факелом ворвались в его комнатушку, лаборант встретил нас с револьвером в руке. Это был крошечный велодог, любимец наших самокатчиков. Кстати, в умелых руках - весьма опасное оружие. Я тотчас вскинул винтовку, однако пуля из велодога предназначалась не нам.

– Ради хозяина!
– хрипло крикнул лаборант.

Прозвучало так, будто бы он не прокричал, а прокаркал. Бабахнул выстрел. Бабахнул немногим громче, чем карканье лаборанта. Пуля вышибла ему мозги. Мозгов у него, к слову сказать, неожиданно для меня оказалось много. Всю стену ими забрызгал. Я зашел в помещение, держа оружие наготове, однако в комнате больше никого не оказалось.

– Одним врагом меньше, - спокойно констатировал Факел.

Он успел на бегу запалить горелку. Да чтоб его! Знает ведь, как меня нервирует, когда он идет в атаку за мной с огнемётом наперевес. Тем более что Факел такому дохляку как этот лаборант свернул бы шею голыми руками.

– Я бы предпочел, чтобы он успел сообщить нам, кто этот хозяин, - сказал я.

– Демон, - спокойно ответил Факел.
– Кому еще культист может быть настолько предан?

– Но где этот демон прячется?
– сразу спросил я.
– Измаил говорил, что давненько их не видели в здешних краях.

– Не видели и нету - это не одно и то же, - ответил Факел.
– Но ты прав, надо будет сообщить Измаилу про всё вот это, - он обвел рукой комнатушку.
– Тут всё-таки их епархия. Но давай вначале сами всё осмотрим.

Мы быстро обшарили помещение, но не нашли ничего криминального. Даже разрешение на велодог завалялось в ящике стола. Точнее говоря, уведомление об уведомлении. Такая вот казенщина.

Суть заключалась в том, что подобную мелочёвку гражданские лица могли приобретать свободно безо всякого разрешения, однако всякое огнестрельное оружие надлежало зарегистрировать в полиции. Для велодога достаточно было просто уведомить власти о наличии у вас оного. Уведомление подавалось в полицейский участок, откуда его пересылали в городской архив, из которого гражданину почтой высылалось уведомление о том, что его уведомление принято к сведению и теперь все выстрелы из зарегистрированного оружия оказывались на совести уведомителя.