Впрочем, как и всегда. Келлер задорно отплясывал, явно отрабатывая вложенные кем-то капиталы, но содержательная часть чуть ли не десятиминутного разглагольствования на тему дружбы великих европейских народов традиционно оставляла желать лучшего. Я продремал примерно половину выступления.

Но когда его высокопревосходительство вдруг начал вспоминать события чуть ли не столетней давности — тут же навострил уши.

— … российская армия впервые встретилась с объединенными силами союзников в октябре тридцать четвертого на берегу Влтавы в пятидесяти километрах к югу от Праги. — Келлер сделал театральную паузу и продолжил. — Конечно, до победы оставались еще долгие и страшные полгода, однако именно это и стало ее началом. День, когда великие державы встали бок о бок, чтобы вместе бросить вызов могуществу Кайзеррейха.

Основные даты и события Второй Отечественной в аудитории наверняка знал каждый — от генералов за столами внизу до курсантов-первогодок, сонно посапывающих на «галерке». Но пока я мог только догадываться, к чему его высокопревосходительство решил вдруг их вспомнить.

— Разумеется, все из вас тысячу раз читали в статьях и учебниках о победе, которую одержали Россия, Франция и Иберийское содружество, — продолжил Келлер. — Однако лишь немногим известно, что тогда на стороне союзных держав сражались чуть ли не все нации Европы, включая даже самих немцев. И одним из участников освободительного движения Германии был прадед нашего благородного гостя. Он лично возглавил партизанский отряд еще в тысяча девятьсот…

Ага, теперь понятно, к чему все эти разговоры. Его высокопревосходительство наверняка изрядно приукрашивал, а может, даже врал, но вряд ли кто-то стал бы проверять истинность слов самого канцлера. Сказка вышла красивая, и после нее Георг наверняка еще немного подрос в глазах местной публики. И не только заскучавших от болтовни курсантов, но и старших офицеров.

Для которых, собственно, и затевалось представление.

— Господа, позвольте снова представить! — Келлер лихо крутанулся на каблуках, разворачиваясь к столам с генералами. — Его светлость герцог Брауншвейгский и Люнебургский, Георг Вильгельм Эрнст Вольф Фридрих Аксель из рода Вельфов!

— Господи, да сколько же у него имен? — простонал Поплавский. — Нам что, надо будет запомнить их все?

— Надеюсь, нет, — буркнул я. И приложил палец к губам. — Тихо! Сейчас говорить будет.

— Здравия желаю, господа офицеры, — рявкнул Георг. — Господа курсанты!

Прямо перед ним на столе стоял микрофон, однако его светлость решил подняться и говорить, полагаясь исключительно на мощь легких. И она не подвела — равно как и русский язык. Георг говорил с заметным акцентом и иногда чуть нарушал привычный порядок слов в предложении, однако явно понимал собственную, а не просто вызубрил ее по транскрипциям.

— Я полагаю, у вас есть дела более важные, чем слушать меня, — продолжил он. — Так что я буду говорить коротко. Я не знаю, что именно сообщили в прессе, однако должен напомнить: я планировал свой визит в Санкт-Петербург уже давно, почти год назад.

В этом я изрядно сомневался. Хотя какая-никакая подготовка наверняка присутствовала: наверняка иберийцы — или кто там заварил всю эту кашу? — не просто наткнулись на русскоговорящего потомка рода Романовых, но и как следует натаскали его перед тем, как в нужный момент чудесным образом вытащить из шляпы, будто кролика.

— И пусть мое прибытие и совпало со скорбными событиями в столице, я даже не думал отказаться. — Георг чуть сдвинул брови. — Мой долг, как родственника и как правящего герцога из Брауншвейга — поддержать мою царственную сестру в тяжелое время.

— Ну да, конечно, — фыркнул я себе под нос, — поддержать…

— Я принял решение остаться здесь, в Санкт-Петербурге. Столько дней, сколько нужно. — Георг выпрямился и расправил плечи. — И все мои люди, как и вы, господа, готовы в случае необходимости защищать ее высочество Елизавету Александровну.

На контрасте с бесконечным словоблудием Келлера речь его светлости герцога показалась не только лаконичной, но и по-своему эффектной. Заграничные вояки тут же дружно разразились аплодисментами, которые тут же подхватила чуть ли не вся аудитория. И, в отличие от высокими чинами за столом, курсанты хлопали вполне искренне — хоть и не слишком дружно.

Впрочем, меня куда больше интересовали старшие офицеры. И от моего внимания не ускользнуло, как почти дюжина человек — и местные, и из сухопутного ведомства — демонстративно поднялись со своих мест. И, не дожидаясь окончания речи Георга, двинулись к выходу.

Я на всякий случай попытался запомнить звания и лица: наверняка уже скоро увижу кого-то из них в компании старшего Морозова. Как его светлость ни старался, очаровать всех разом у него не вышло.

Когда мероприятие завершилось, мы с товарищами пропустили вперед толпу и сами двинулись, когда аудитория уже почти опустела. До лекции по физике оставалось еще минут двадцать, так что торопиться было некуда.

Видимо, наши однокашники по Корпусу мыслили примерно так же. И решили задержаться, чтобы как следует рассмотреть заморскую диковинку. И плотной толпой обступили заморское чудо — я заметил за курсантскими фуражками рослую фигуру и белобрысую физиономию.