Локлан кивнул:

— Увидимся на борту.

Пустельга оступил в тень и словно растворился. Мак-Аллистер перекрестился. Временами казалось, что этот человек обладает дьявольской силой.

Выбросив эту мысль из головы, горец вернулся в гостиницу, чтобы забрать Катарину.

Он застал ее ожидающей у окна, отщипывающей кусочки от каравая хлеба. Едва увидев шотландца, Кэт вздохнула с облегчением:

— Я уже начала беспокоиться!

— И вовсе не стоило. Подумаешь, король хочет тебя схватить, а меня казнить. Тот самый король, что находится сейчас в гостинце на другой конце этой улочки и разговаривает со Страйдером и Саймоном. Как из-за такого можно волноваться?

— Я поняла, что ты хочешь сказать, — Катарина притворилась, что беспокоиться вовсе не о чем. — Как же глупо с моей стороны переживать!

Локлан покачал головой в ответ на ее колкость:

— Страйдер догонит нас позже. У нас есть корабль, который уже дожидается, чтобы доставить нас в Англию. Как только ты…

Принцесса тут же вскочила на ноги:

— Я более чем готова оказаться как можно дальше от своего отца. Поспешим на корабль!

От этих слов сердце шотландца сжалось. Как ужасно, что Кэт так думает о человеке, давшем ей жизнь. Но ведь и он сам был не лучшего мнения о собственном отце. Обидно, что мир полон таких людей.

Мак-Аллистер взял плащ, укутал в него Катарину и накрыл голову девушки капюшоном, чтобы спрятать лицо.

Сделав это, он поразился насмешке судьбы: такая жизнерадостная женщина желает казаться незаметной. Она заслуживает мужчину, который бы ценил ее уникальные черты характера и не пытался ее подавлять.

Закрыв глаза, Локлан поцеловал Кэт в макушку. Девушка обхватила его руку своими ладонями, и этот простой жест потряс горца до глубины души. Он сжал руку спутницы и вывел ее из комнаты.

На лестнице Мак-Аллистер задержался, чтобы расплатиться по счету, а затем вместе с принцессой направился к причалу. Уже стемнело, в небе собирались грозовые тучи. Приблизившись к указанному Пустельгой кораблю, самого следопыта лэрд нигде не увидел.

Позволив Катарине взобраться по трапу первой, Локлан последний раз окинул взглядом причал и последовал за ней.

Едва беглецы поднялись на борт, к ним подошел невысокий крепко сбитый матрос:

— Ты шотландец? — спросил он Мак-Аллистера.

— Да.

— Его светлость сказал мне разместить вас внизу, — моряк проводил пассажиров в тесную каюту с четырьмя стульями и небольшим столом.

— Оставайтесь тут, — буркнул он. — Скоро мы отплываем.

— Спасибо.

Матрос кивнул и вышел.

Кэт перевела дух и откинула капюшон плаща. Даже теперь принцесса прекрасно понимала: еще рано считать, что она в безопасности. Полностью расслабиться не удастся, пока Франция не исчезнет за горизонтом.

Внезапно она услышала, что кто-то бежит по коридору, направляясь в их каюту.

Едва Локлан успел вытащить меч из ножен, дверь с грохотом распахнулась.

На пороге стоял Пустельга, с раскрасневшимся от бега лицом:

— Король идет! Нам надо немедленно вас спрятать.

— Как же так? — произнес Локлан.

Пустельга кинул на него насмешливый взгляд:

— А мне откуда знать? Теперь можно либо спрятать вас, либо продолжить препираться, пока вас обоих не возьмут под стражу. Вам выбирать.

У Кэт вырвался возглас недовольства: в другое время она, возможно, оценила бы эту колкость, однако сейчас предпочла бы обойтись без нее.

— Спрятать нас где? — спросила она.

Пустельга закрыл дверь каюты на задвижку и указал на несколько бочек, стоящих у задней стены.

Катарина ответила недоверчивым взглядом. Мысль хорошая, но бесполезная, ведь у них нет времени освободить бочки и припрятать их содержимое так, чтобы это не стало очевидной указкой на место их укрытия.

— Бочки же не пустые, — сказала Кэт.

— Неужели? — изобразив простачка, поинтересовался Пустельга. — А я и не собирался вас туда засовывать. Вставайте на них и забирайтесь наверх.

Он указал на потолок каюты.

Но это предложение казалось еще более смешным, чем пытаться прятаться в бочках:

— Нас там обнаружат.

— Поверьте мне. Никто никогда не смотрит наверх. Даже если потолок низкий, им и в голову не придет там вас искать.

Локлан тоже отнесся к идее с подозрением:

— Ты готов поставить на кон собственную жизнь?

— Нет, — с улыбкой отозвался Пустельга. — Но я готов поставить ваши жизни.

Кэт была уверена, что у нее на лице отразилось то же самое сомнение, что и у шотландца.