— Добрый вечер, — растягиваю губы в лёгкой улыбке. Отступаю назад, пропуская Наталью, гостеприимно взмахивая рукой.

— Я на пять минут. Верните сумку, — сдержанно отвечает она, но делает несколько шагов в мою квартиру. Закрываю дверь. И всё, ловушка захлопнулась. На моей двери нет классического замка, и, чтобы выйти, надо знать код.

Осматриваю женщину. Сегодня на ней чёрные брюки и белый длинный джемпер. Снова широкий и бесформенный. Была бы она моей женщиной, приказал бы раздеться на пороге и ходить голой, чтобы не раздражала меня безвкусными тряпками. Но у нас всё ещё впереди.

— Проходите, — взмахиваю рукой в сторону гостиной.

— Я уже, кажется, сказала, что зашла на пять минут, — не сдвигается с места Наталья.

— Двенадцать.

— Что?

— Есть теория, что нужно ровно двенадцать минут, чтобы вызвать интерес женщины.

— То есть сумку вы мне просто так не отдадите? — устало выдыхает она. Осматриваю женщину внимательнее. И правда устала. И я, как настоящий мудак, должен этим воспользоваться.

— Проходи, просто выпьем, поговорим. Приятный вечер. Не более. Чего ты боишься? — заглядываю ей в глаза. — Я не маньяк.

— Я уже сомневаюсь, — улыбается уголками губ.

— Позволь, — помогаю ей снять куртку. Позволяет.

Проходим в гостиную.

— Чувствуете? — глубоко выдыхает Наталья, осматривая закуски и вино на низком столике между кресел.

— Что?

— Пахнет вашей чрезмерной самоуверенностью.

— Я чувствую только запах твоей ненависти ко мне, Наталья. И он меня возбуждает.

— Я подозревала, что вы извращенец, но не полагала, что до такой степени, — снова усмехается.

— Один-один. Присаживайся, — указываю в кресло, тут же наполняя наши бокалы вином.

— А вы, Константин Леонидович, прям любитель выпить? — снова усмешка с её стороны. И ведь позволяет мне втянуть себя в игру.

Тогда зачем эти жеманства?

— Отчего такие выводы, Наталья? — располагаюсь в кресле напротив. Её ноги плотно сжаты. Словно ещё пытается защититься от меня. Бесполезно. Но забавно.

— Вчера – вино, сегодня – тоже, так и недолго спиться, — но бокал принимает.

— Хорошее вино полезно в умеренных дозах. Ты устала, я тоже. Мы просто расслабляемся, — салютую ей бокалом.

Её взгляд скользит по панорамному окну. Да, вид здесь завораживающий. Отпивает глоток вина, оставляя на краю бокала след от помады, и я на инстинктах провожу языком по её укусу на моей нижней губе.

— Константин Леонидович, ваши двенадцать минут давно начались, начните уже вызывать во мне интерес, — снова отпивает вина, делая вид, что скучает. Ммм, это уже флирт. По моему телу идёт волна тепла.

Усмехаюсь.

— Как дела у твоей пекарни? — перевожу тему.

— Вашими молитвами – плохо, — фыркает она, оттягивая ворот джемпера. Рассматриваю её шею, хочется оставить на ней свой след. — Семь минут, — напоминает она, посматривая на наручные часы, продолжая играть.

— Ты раньше вела своё дело? До пекарни.

— Нет.

— Значит, еще не понимаешь, что надо цепляться за любую возможность для развития бизнеса. Может, прекратим его самоуничтожать? И просто договоримся?

— Через вашу постель? — стреляет в меня гневным взглядом.

— Да, — спокойно отвечаю я. — Ты разведена, абсолютно свободна. Я тоже не обременен никакими обязательствами. Почему нет? Секс, в конце концов, такая же базовая потребность, как еда и сон. А хороший секс – вообще полезен для здоровья. Снижает стресс, запускает выработку эндорфинов. Я мало того, что не буду трогать твою булочную, я дам тебе возможности развить ее. Причин отказа – ноль. Возможностей – море. Рискнешь окунуться?

Она раздраженно прикрывает глаза.

— Вы забыли один важный пункт.

— И какой же?

— Я не продаюсь.

— Так я и не покупаю. Если бы мне нужна была шлюха, мы с тобой здесь не сидели бы и не разговаривали. Я предлагаю тебе взаимовыгодную сделку. Если хочешь, ты меня привлекаешь. Я хочу тебя в самом примитивном смысле этого слова. Сейчас именно тебя, и никакая шлюха мне тебя не заменит.

Она сглатывает, ресницы медленно порхают, губы прикрываются, дыхание учащается. Улыбаюсь, отпивая вина.

— Три минуты, Константин Леонидович, а кроме как дать по вашему самодовольному лицу, другого желания не возникло, — язвит.

— Не люблю, когда женщины лгут, — холодно отзываюсь я, понижая голос. — Но окей. Три минуты. Я обещаю, что ты уйдёшь через три минуты, если не захочешь остаться сама. Но я буду делать эти три минуты всё, что захочу, а ты – покорно принимать.

Отставляю бокал на столе, поднимаюсь с кресла и иду к Наталье. Она сжимается, распахивая глаза. Но я обхожу её кресло и останавливаюсь позади, опуская руки на спинку. Наклоняюсь к Наталье, глубоко вдыхаю. От нее пахнет ванилью и корицей, и еще чем-то истинно женским. Самкой, которую я сейчас хочу и, конечно, не отпущу через три минуты.