«Может быть, Фрэнк не убил меня из-за Джун? — подумал я. — Может быть, он боялся, что она пойдет в полицию?»

Стоило мне об этом подумать, и я обмер от ужаса. Где-то глубоко внутри я уже давно знал ответ на свой вопрос, но все мое существо противилось тому, чтобы ответ этот вышел наружу. Память отказывала мне, от страха я не мог ничего толком припомнить. Я весь дрожал, волна ужаса поднялась снизу и с силой ударила в виски. В моей голове не осталось ни одной мысли — их словно смыло этой бешеной волной. Мозг отказывался мыслить.

«Давай! Вспоминай!» — скомандовал я себе.

И вспомнил. Вспомнил лицо Фрэнка, его голос. От этого воспоминания мне стало совсем плохо, и, не в силах больше сдерживаться, я сблевал прямо себе под ноги. Явский чай проделал путь из желудка обратно по пищеводу и выплеснулся из моего рта на щербатый асфальт. Я вспомнил, как во время бойни в клубе, когда меня — беспомощного и умирающего от страха — начало тошнить, я напрягал всю свою волю и, содрогаясь от отвращения, заглатывал капля за каплей кислую жижу, лишь бы не исторгнуть ее на пол.

Меня снова вырвало смесью чая, слюны и желудочного сока. Только Джун. Кроме нее я не мог найти никакого объяснения тому факту, что я до сих пор жив. Я не верил, что Фрэнк испытывал ко мне какие-то теплые чувства. С чего бы он стал относиться ко мне как-то иначе, чем ко всем остальным посетителям клуба знакомств? Но даже если и предположить, что Фрэнк симпатизирует мне, не думаю, что эта симпатия помешала бы ему меня убить. Ведь занесенный над моим горлом длинный и тонкий нож он убрал только после того, как я поговорил с Джун.

Впрочем, когда мы оказались на улице, Фрэнк почти сразу же заговорил о полиции.

Как он там сказал: «Иди в полицию, Кенжи, всю дальнейшую свою судьбу я вверяю тебе»…

«Вот ведь урод. Опять он мне наврал», — подумал я, и в этот момент у меня появилось дурное предчувствие. Медленно обернувшись, я увидел в нескольких сантиметрах от себя Фрэнка, неестественно застывшего в позе охотящегося зверя — растопырив руки, он делал вид, что вот-вот на меня накинется.

Это зрелище, можно сказать, меня доконало. В глазах у меня помутилось, полицейский участок улетучился из поля моего зрения. Я подумал, что сейчас упаду в обморок, но, к моему удивлению, этого не произошло — я остался стоять на ногах.

Фрэнк казался мне великаном. Я был уверен, что сейчас он навалится на меня, расплющит в лепешку и эту лепешку потом с удовольствием съест. Я почувствовал себя многократно уменьшенным, как миниатюрная модель автомобиля.

— Кенжи, ты чего здесь делаешь? — спросил Фрэнк.

Он сказал это совсем негромко, но меня чуть не снесло звуковой волной. Наверное, он все-таки был в лав-отеле с этой латиноамериканкой.

По улице проехала первая за это время машина. Свет ее фар на мгновение осветил лицо Фрэнка, который как раз открыл рот, чтобы что-то сказать. В глубине его рта металлически блеснула какая-то штуковина.

— Почему ты не пошел в полицию? — спросил Фрэнк и начал перекатывать языком это нечто, находящееся у него во рту.

— Ты жвачку, что ли, жуешь? — поинтересовался я и сам себе удивился. Зачем было это спрашивать? Я же не ответил на его вопрос, хотя нельзя сказать, чтобы я его полностью проигнорировал. Просто взял и брякнул первое, что пришло в голову. Это даже общением не назовешь. Я, похоже, был не в том состоянии, чтобы общаться. Моя речь была скорее рефлекторной реакцией — все равно, что отдернуть руку от горячей сковородки. Вот я и среагировал на блестящую штуковину у Фрэнка во рту и просто спросил у него, что он там жует.

— Аа… это, что ли? — протянул Фрэнк, будто вспомнил что-то очень важное, и, достав штуковину изо рта, показал ее мне. Это было кольцо из слоновой кости или чего-то похожего, сделанное в виде змеи, заглатывающей солнце. — Это подарок от моей новой знакомой. Она из Перу и немного говорит по-английски. Рассказала мне, что эту штуку, из которой сделано кольцо, добывают в море. У того побережья, где раньше жили индейцы инка. Как же это называется? Известковые губки, кажется. У них скелет из извести сделан, у этих губок. Обломки их скелетов собирают, специальным образом обрабатывают и делают из них украшения. Когда такую штуку лижешь, она во рту растворяется. А ты знаешь, сколько в ней кальция? Какое-то безумное количество! Между прочим, майя, ацтеки и тольтеки были каннибалами именно потому, что им не хватало кальция. А вот инка — все думают, что они не пожирали людей, потому что у них были ламы и гвинейские свиньи, но это полная чепуха. Ламы здесь ни при чем. Просто инка получали весь необходимый им кальций из известковых губок. Кенжи, ты вообще в курсе, что кальций помогает человеку расслабиться и восстановить эмоциональный баланс? Когда эта женщина мне сказала: «Возьми, это тебе пригодится», я сразу почувствовал, что вот она-то меня понимает. С ее стороны было очень мило подарить мне это колечко. Теперь я с его помощью наконец-то обрету покой.

Вид у Фрэнка был абсолютно счастливый. Он вытер обслюнявленное кольцо о свою рубашку и снова сунул его мне под нос. Теперь я разглядел, что на самом деле оно больше похоже на фаянсовое.

— Фрэнк, а ты уверен, что она тебе это колечко подарила? Может, ты ее убил, а колечко взял себе? — сказал я и испугался собственных слов. Что происходит? Мне показалось, что внутри меня засел какой-то странный тип, который зачем-то проговаривает все мои мысли вслух. При этом наши с Фрэнком голоса звучали очень гулко, как в громадной пещере. Мое сердце колотилось так быстро, что я не различал отдельных ударов, нижняя челюсть подрагивала, в горле пересохло.