— Почему пешком? Больница едва ли не в лесу находится. Пилить черт знает сколько. Нет. На велосипеде езжу. — С абсолютно непоколебимым лицом ответил человек.

Я снова замолчал. Попытался представить, как кручу педали в сторону города. Вышло у меня с трудом. Очень надеюсь, что об этом никто не узнает. Позорище…

Больничка находится на окраине, это патологоанатом верно подметил. В районе, который совсем недавно вообще считался областью. А мне нужно попасть на противоположный конец, туда, где элитные поселки. При всем желании, перепрыгнуть расстояние в несколько десятков километров не смогу. Чертовы законы материального…

Решение далось мне с трудом, но другого выхода не вижу.

— Хорошо. Значит, заберу велосипед. Где он?

Я развернулся, собираясь выйти из помещения. В этот момент в коридоре послышались шаркающие тяжелые шаги. Судя по всему кто-то собирался наведаться в морг.

— Твою мать, Иволгин! Забыл про него совсем… — Человек вдруг разволновался, подскочил ко мне, схватил за руку и принялся тянуть в сторону каталки. — Иди сюда! Ложись! Ложись, я тебя прикрою. Пусть думает, что труп на месте. Главное, отчет ему отдать и он уберется восвояси.

— Ты больной?! — Я резко дернул конечностью.

Честно говоря, слишком резко. Вышло это совершенно случайно. Я не ожидал, что часть моей родной силы передастся телу Забелина. Любопытно… А что насчёт регенерации? Нужно проверить при первой же возможности. Мне важно понимать, на что я способен в этом теле.

Маркова С. А. откинуло в сторону на несколько метров. Он ударился спиной о стену, но тут же кинулся обратно. Желание уложить меня на каталку затмевало все, даже логику и разум.

А вообще, конечно, необходимо лучше контролировать себя. Иначе могут возникнуть проблемы.

К счастью, человек был слишком взволнован возможным появлением этого Иволгина, и не обратил внимания на случившееся.

— Лезь говорю! Лезь! — Шипел патологоанатом нервным тоном. Он просто уперся руками в мою спину и настойчиво толкал меня в сторону каталки.

— Чего ты распсиховался? — Я с удивлением посмотрел через плечо на Маркова С. А. — Да пусть узнает, что произошло чудо. Факт внезапного воскрешения скоро станет достоянием вашей больничной общественности. Достаточно им увидеть какие-нибудь новости про сына Забелина или статью в инете. Все равно ведь о том, что я жив, станет известно достаточно скоро.

— На здоровье! Но не сейчас. Иволгин — та еще гнида. Это не человек, это ходячая гниль. Знаешь, что он сделает, когда увидит тебя и поймёт правду? Через час уже все журналисты наперебой будут строчить статьи, в которых капитан Иволгин спас мажора. Лично. Вытащил его из-за порога смерти. Злые врачи чуть не угробили, а этот добропорядочный мент вмешался и все исправил. Мы не разгребем потом дерьмо, которое польётся рекой. У нас больница и без того, знаешь, не самая образцовая. А после стараний Иволгина ее закроют к чертовой матери. Давно слухи такие ходили. Мол, нашу снесут, а новую в соседнем микрорайоне запустят. Это значит, что весь персонал пойдет на улицу. Хрен их кто в нормальную путёвую больничку переведёт…

Договорить до конца Марков С. А. не успел, потому что дверь распахнулась и на пороге появился человек в форме.

— Я не понял… — Капитан Иволгин уставился на Маркова С. А. выпученными глазами. Сделал несколько шагов вперед, а затем, сурово сдвинув кустистые, выцветшие брови, спросил,– Это что за бомж, Степан? Ты тут что, бомжей привечаешь? Поди еще и спиртом подпаиваешь?

Глаза его были выпучены не только по причине изумления, хотя это тоже имело место быть, они у капитана сами по себе такие. Слегка навыкате.

Слегка… Нет, переформулирую, пожалуй. Просто навыкате. Того и гляди, вывалятся, как у мопса. Еще красные прожилки расползлись сеточкой по белкам. Б-р-р-р… Действительно неприятный тип.

Когда Иволгин открыл дверь и вошел в помещение морга, он, естественно, сразу уткнулся в меня. Вернее, в нас с патологоанатомом.

Однако, мой внешний вид показался ему не заслуживающим доверия, поэтому в ту же секунду капитан переключился на Маркова С. А., рассудив, что все претензии по поводу присутствия посторонних нужно адресовать именно ему.

Я слегка прищурился, пристально разглядывая полицейского. Чтоб оценить ауру, мне нужно переключится на свое, настоящее зрение. Ну да… Щитовидная железа очень сильно не в порядке. Тебе, милок, жить-то осталось не особо долго. Пьянка, обжорство, нервы. А ты всё карячишься, свою значимость пытаешься доказать.

Естественно, ничего такого вслух я не сказал. Вот уж что-что, а жизнь какого-то дурака-полицейского меня очень мало волнует. Людишки вообще дохнут как мухи, что ж теперь. Бабочки-однодневки. По моим, конечно, оценкам и меркам.