– Чем лучше я его узнаю, тем меньше у меня причин не доверять ему, - как-то сказал Эйвери Тейлору. И, похоже, это сработало.

Иногда Уоррен не мог поверить, насколько хорошо все они уживались вместе. Четыре саба ладили гораздо лучше, чем прежняя группа. Не было соперничества. Не было ревности. Не было горечи. Единственная неловкость исходила от Грея и Джонаса, которые все еще были чересчур вежливы друг с другом, но не настолько, чтобы усложнять отношения остальным. Уоррен знал, что со временем даже это пройдет.

Как только они расправились с гамбургерами и принялись за второй или третий кувшин дайкири, Фил собрал их всех и, включив таймер на своем фотоаппарате, сфотографировал всю компанию. Уоррен знал, что еще до конца месяца у них у всех на стене будет висеть эта фотография.

– Ладно, давайте, - сказал Чарли.
– Кто-нибудь, произнесите тост.

Они стояли тесным кругом, все улыбались. Наконец-то все они на правильном пути. Ривер положил руку на плечи Тейлора. Эйвери и Джонас стояли бок о бок. Они все огляделись, пытаясь решить, кто бы это мог быть.

– Хорошо, - сказал Ривер.
– Я начну.
– Он поднял бокал с пивом.
– За новых друзей.

Уоррен поднял свой.

– За старых друзей.

Очередь Грея.

– За новые начинания.

– Мне это нравится, - сказал Чарли.
– За новые старты.

Фил поднял свой бокал.

– За хоккей.

Все удивленно повернулись в его сторону, некоторые рассмеялись.

– Что?
– Спросил Уоррен.

Фил пожал плечами.

– Это плей-офф. Я и понятия не имел, что это будет так захватывающе.

– Хорошо, - сказал Грей, смеясь.
– За людей, которых я теперь едва узнаю, так сильно они изменились.

– Не в важных вещах, - сказал Фил.

Грей улыбнулся ему, и у Уоррена возникло ощущение, что он пропустил какую-то шутку между ними.

– Нет. Не в важных вещах.

– Тогда ладно, - сказал Чарли.
– Выпьем за то, что имеет значение.

– За нас, - сказал Уоррен.
– За нас.

Все подняли свои бокалы за это.