Дальше они перешли на тему трав.

О том, что ивовая кора имеет жаропонижающий эффект, Дарья знала. Здесь Беромир ей «Америку» не открыл. Скорее она сама ему куда больше рассказала, повествуя об иных ее свойствах. С другими же травами и подавно…

— Когда же ты уже писать выучишься? — тяжело вздохнул Беромир.

— Зачем? Мне и так хорошо. Не хочу касаться этих чародейских знаков.

— А как ты ученицам о травах станешь рассказывать?

— А рот мне для чего?

— А если забудешь, что или перепутаешь? Притом внимания не придав. Ну оговорилась и оговорилась. Тебе-то и так все ясно. А им каждая твоя ошибка смертью может обернуться.

— Я много раз повторяю.

— Ежели записать — путаницы не будет. Достаточно будет просто прочитать.

— Кому угодно. — нахохлилась Дарья.

— Ты серьезно думаешь, что прочитать достаточно? — рассмеялся Беромир. — Ничто не заменит объяснения и живого опыта. Ценность книги в том, что каждая ведьма Мары может ее с собой иметь. И даже если память подвела — дело свое делать.

— Не по обычаю это.

— А разве нам надо по обычаю жить? Может, лучше по уму? — откровенно рассмеялся ведун.

— Не нужно грешить на мудрость предков. — нахмурилась Дарья.

— Милая, — приобнял ее Беромир, — а с чего ты вообще взяла, будто нам нельзя записывать наши знания?

— Так, ведьма, которая меня учила, не писала. И ее также наставляли. Да и все вокруг не записывают.

— А предки писали?

— Откуда?

— Лет сто назад мы жили в городах, пусть небольших, но укрепленных. А сейчас как?

— Ну… — она скривилась. Ей очень не нравилась эта тема, которую Беромир прокачивал среди ведунов.

— Какую семью наших ни возьми — у всех в памяти исход с юга. А еще сказания интересные о всяких витязях[1], что славу на острие своего копья и меча искали. Откуда они? Никогда не задумывалась?

Дарья не стала ничего отвечать.

Просто нахмурилась.

Она сама происходила из племени балтов, а потому все описанное Беромиром было ей чуждо. Слышала. Тут он ее не удивил. Все ж таки соседи. А такие истории — немалое развлечение. Но… это были истории не ее клана. Раньше.

Беромир же пел соловьем.

Ему требовалось убедить сестру в необходимости записывать важные сведения. Для пущей пользы наследников. А она воспринимала только доводы старины. Вот он и стал на ходу выдумывать еще один виток сказки.

Ранее он еще Вернидубу рассказывал про то, как сарматы поперли славян с юга. Из лесостепи. И случилось это из-за того, что предки утратили единство. А до того успешном воевали со степью веками, живя в том числе в своих городах.

Дарья про это знала.

Да и про легенды семейные слышала.

Вот от этой базы Беромир и стал отталкиваться, подтянув всякую псевдонаучную дичь.

Почему нет?

Его пургу местные просто не в состоянии проверить. А наработки в плане бытовых легенд там хорошие. Поэтому земля, откуда вышли его предки, ведун смело назвал как посчитал нужным. Слепив из двух слов.

Прежде всего «русъ[2]», которым тут обозначали красный, рыжий и коричневый цвет, а также ржавчину. Ну и «лeдо[3]» — им обозначали землю в широком смысле слова. Так что на выходе у Беромира получился термин Русълeдо. Для его уха, привыкшего к говорам XX-XXI века, он звучало почти по-немецки. Только смысл был совсем иной. В прямом значении «Красная земля», в переносном — «железная» из-за определенной синонимии со словом, обозначающим железную руду или цвета ее оттенков[4].

Исторический бред?

Ну и черт с ним!

Главное, что здесь и сейчас Беромир придумал красивую легенду для местных. Вон — даже на Дарью подействовало. Задумалась. В условиях острейшего дефицита железа сказание о том, что предки вышли из «железной страны» и мы можно ее возродить — выглядели вдохновляюще. Она ведь теперь состояло в его клане, который как раз и вышел из этой сказочной страны. Что позволяло, заодно, пропихнуть и легенду о письменности.

Дескать, писали.

И только это и позволило им достичь высокого развития. Жаль только сарматы во время завоевания все, что смогли, порушили и пожгли. Они ведь дикие совсем, и в письменах не нуждались.

— А мы можем возродить! — резюмировал Беромир.

Она чуть подумала и кивнула:

— Будь по-твоему. Буду учить письмо и записывать все, что ведаю.

— И учениц возьми.

— Пробуждение ведьмы Мары занимает три лета. Мало кто на это пойдет. Да и не любят нас. Боятся.

— Добрыня! — крикнул Беромир. — Поди сюда.

— Что-то стряслось? — поинтересовался он настороженно и косясь на Дарью.

— У тебя ведь две дочки. Так?

— Истинно так.

— Не отдашь их в ученицы Дарье?