Волконского радовали все новости, даже те, о которых он не знал. Работу над улучшением пушек и будущие изменения, касающиеся стрельцов с казаками, он точно одобрял. И выздоровление молодого государя полностью приветствовал. А ещё Фёдор Львович не собирался смеяться над увлечением царя потешной дружиной и ловлей татей. Он прекрасно знал, кто такие полусотник Дунин и ещё несколько десятников из пограничных полков. Это настоящие волки, которые натаскивают целую поросль волчат. А царь будет решать, на кого натравить этих зверей в человечьем обличье. Забавно, что никто из думцев не вспомнил об опричнине, которую тоже вначале принимали за блажь Ивана Васильевича.

Князь даже мысленно поёжился, а затем усмехнулся над слепотой думцев. Но это чужие дела, о которых пора забыть. Он свой выбор сделал и старается увлечь как можно больше людей. Сейчас надо сплотиться вокруг государя, для чего к Волконскому и прибыл настоящий глава рода Барятинских. Пусть никого не обманывает молодость его тёзки. Ума у Фёдора палата. Ещё молодой князь болеет душой за державу, что особенно отрадно.

А вот многих бояр обуяла спесь, затмевающая взор и разум. Они не могут или не хотят замечать очевидных вещей. И речь не только об изменениях внутри Руси, но и о необходимости правильно реагировать на шевеления у соседей. Даже недавно закончившаяся война с османами, проявившая множество недостатков русского воинства, не заставила государственных мужей задуматься о необходимости преобразований.

Люди быстро забыли о Смуте и причинах, её породивших. А ведь именно бояре не смогли усмирить гордыню с завистью, предав законного царя и отдав страну самозванцу. И тогда они больше пеклись о своей мошне, нежели о державе. Пока сохранялась память о многолетних ужасах, знатные люди поддерживали новую династию, а русское общество было едино. Оно и сейчас сильно. Однако некоторые начали подумывать о получении большей власти, позабыв о прошлом.

Будто почувствовав настроения среди знати, самодержец подкинул старым родам самую настоящую кость раздора. Вернее, этот подарок можно использовать для укрепления Руси. Но многие вельможи об этом не думают и сцепились в очередной бесполезной схватке. Этот ход государя Волконский полностью одобрял.

Недавняя свадьба старшей сестры царя Евдокии и князя Фёдора Морткина буквально взорвала московское общество. Он и не припомнит, когда царевны выходили замуж. А здесь вдруг малоизвестный жених, путь и из древнего рода. Ещё государь добавил дров в костёр, объявив, что выдаст сестёр только за потомков Рюрика, Гедемина или представителей европейских правящих домов. Но далеко не все иноземцы удостоятся подобной чести.

Страшно представить, какие сейчас идут торги между знатными родами и что за союзы создаются. Ведь в монаршем семействе ещё шесть девиц на выданье. Пусть четверо из них перестарки. Ничего. Вон царь нашёл бобыля из Морткиных и выдал за него тридцатитрёхлетнюю Евдокию. И ведь насколько хитёр государь! Выбрал представителя затухающей ветви, где осталось всего двое мужчин, одному из которых жена рожает только девок. А сам новый родич служил в Воронеже, особо не выделяясь. Но теперь бывший завоеводчик[1] возглавил один из полков. Волконский не сомневался, что это будет лучшая рать в русском войске.

— Я слышал, что твой брат Юрий вдруг начал проявлять страсть к книжному делу и школам? — вдруг спросил Фёдор Львович, ненадолго смутив молодого гостя. — Оказывается, он у вас пиит и с детства слагает красивые вирши. Ещё говорят, что князь хочет открыть школу при содействии Сильвестра Медведева.

— Ага. А ваш сын Пётр вдруг воспылал любовью к лекарскому делу, — Барятинский вернул смешок собеседнику. — Оказывается, он ещё три года назад помогал открыть богоугодное заведение в Боровске при тамошнем монастыре.

Оба князя рассмеялись и отпили из кубков. Они прекрасно поняли друг друга. Многие семьи начали настоящую осаду Коломенского, посылая туда своих сыновей, тем вызывая раздражение и насмешки царской семьи. Но те, кто умнее, зашли с другой стороны. Юрий Барятинский вдруг решил служить в Аптекарском приказе. Хоть для этого и пришлось идти на поклон к весьма строгому и верному царю Якову Одоевскому. А Пётр Волконский неожиданно вспомнил, что с детства писал стихи, помогал ставить пьесы в театре, открытом Артамоном Матвеевым, и был главнейшим знатоком европейской литературы. И это правда. Только многие задаются вопросом: чего вдруг молодые люди вспомнили об увлечениях детства?

Ларчик открывается просто. Царевна Марфа всегда любила чтение и изучала науки. И именно она вызвалась помогать Сильвестру Медведеву с открытием Академии и школ. А Софья всерьёз занялась богоугодными делами и уже в этом году задумала заложить первую городскую больницу. Естественно, что молодые и неженатые бояре, проявляющие себя в упомянутых сферах, обратят на себя внимание царевен. Далее всё в руках божьих — и царя, конечно.

— Это хорошо, что мы решили не мешать друг другу. В любом случае глупо ссориться из-за такого, — уже серьёзно произнёс Волконский. — Жалко, что многие главы родов этого не понимают, в отличие от твоего батюшки. В первую очередь надо поддерживать царя нашего. Он действительно умён и незлобив. Столько лет давал знатным людям себя проявить, не мешал и даже назначение глав приказов отдал Думе. Государь всеми действиями показывал, что доверяет нам. Может, зря. Не привыкли русские бояре к такой свободе, вот мы и получили бунт стрельцов. И ведь сами в нём виноваты. А если дальше будем вести себя так же, то будет хуже.

— Но царь до сих пор сидит в Коломенском. Только на Рождество побывал в Москве и сразу уехал, забрав семью, — произнёс Барятинский. — Кажется, что он всё больше от дел отстраняется. Во что я не верю. Не тот он человек.

— Правильно делаешь, Фёдор. Некоторые глупцы думают, что государь слаб и к правлению неприспособлен. А иные пошли дальше, всё не могут простить казни и ссылки знатных людей, — Барятинский кивнул словам старшего товарища. — Только ошибаются они. И как бы от таких промашек кровью не захлебнуться. Чую, что грядут перемены, и надо сделать верный выбор. Волконские свой сделали.