— Разумеется, моя госпожа, — почтительно отвечал Набу. — Ардэшир — изменник, и я здесь только для того, чтобы тебя и твоего мужа уберечь от предательства.

Омида было решено брать, соблюдая все предосторожности и без промедления, пока он не узнал о визите Набу или не хватился кравчего.

Повара перехватили еще у городских ворот, направили посыльного, мол, его немедленно ждут на кухне. Во дворце Омиду по-прежнему кланялись, давали дорогу, улыбались в лицо, а вслед смотрели, будто провожали покойника. Все уже знали об аресте Ардэшира, и почти все догадывались, что это еще не конец.

Чтобы сбить шпиона с толку, Набу даже переоделся в повара.

— Ты кто такой? — зайдя на кухню, не узнал его со спины Омид. — Я тебя спрашиваю! Стоило мне на один день отлучиться!

И, подхватив деревянную скалку — первое, что попалось под руку, — он пошел на чужака, явно намереваясь преподать хороший урок. Набу оказался проворнее, каким бы тяжеловесным он ни выглядел: перехватил занесенную над его головой руку, выкрутил ее, завел противнику за спину, так, что хрустнули кости.

— Кто ты? — простонал Омид, наконец догадавшись, что попал впросак.

— Я?! Неужели все еще не узнаешь?! — рявкнул Набу.

Если он собирался напугать Омида, то вышло это плохо. Повар расхохотался ему в лицо:

— Да. Вот теперь узнаю. Это ведь твоему сыну на днях исполняется четырнадцать. Надеюсь, ему понравятся мои конфеты…

Набу пришел в бешенство, схватил Омида за волосы и макнул его головой в казан, где варилась шурпа. Когда же сановник вытащил из кипящего супа несчастного, ослепшего, полуживого юношу с лицом, превратившимся в кровавую рану, осталось только снять сливки.

— Мне нужны имена! Кто кроме тебя и Ардэшира был готов совершить измену в Изалле?! — орал в ухо своей жертве Набу.

Сил сопротивляться у Омида не осталось. Он назвал пятнадцать имен одно за другим… И самое главное — Шарахила, командира гарнизона, который сопровождал Аби-Раму в его поездке к Зерибни.

Менее чем через час Изаллу покинули гонцы. Один, загоняя лошадей, спешил в Ниневию, предупредить о грозящей опасности жену Набу-шур-уцура. Другой — в Руцапу, к Аби-Раме.

Оставшихся на свободе изменников в тот же день арестовали, двое суток допрашивали, затем состоялась казнь, всех виновных посадили на кол. Ардэширу снисхождения не делали. Повара Омида зажарили живьем на тлеющих углях, время от времени поливая его измученное тело душистым оливковым маслом…

***

Аби-Рама прибыл в Руцапу первого шабата, под вечер. Ворота были уже заперты, и Шарахилу пришлось звать начальника караула, чтобы попасть в город. Пока получили согласие, стало совсем темно. По улицам ехали в сопровождении почетной стражи. Сорок тяжелых пехотинцев — вдвое больше, чем сопровождало наместника Изаллы. Однако Аби-Рама хитрил: в течение дня в город под видом торговцев, путников, земледельцев и бедуинов просочились еще два десятка его воинов. В случае необходимости по условному сигналу этот отряд должен был напасть на стражу у ворот и впустить в город основные силы, которые ждали своего часа за крепостными стенами. Ну а скромная свита призвана была лишь усыпить бдительность Зерибни.

— Подмечай. Все подмечай, — шептал Аби-Рама. — Сколько человек, где посты. Нельзя дать им объединиться. Надо успеть разбить их по частям, пока подойдут наши.

— Может, еще и договоримся, — надеялся Шарахил. — Зерибни умен, станет ли он открыто враждовать сейчас с Арад-бел-итом?

— Вот и посмотрим…

Наместник Руцапу встречал гостей на самом верху широкой дворцовой лестницы из розового гранита, по обе стороны которой в три шеренги стояли одетые в золоченые доспехи стражники. Лицо старика хранило скорбь, глаза слезились, большая седая голова сотрясалась, словно в судорогах.

— О, мой добрый, мой великодушный друг, — распахнув объятия, приветствовал он гостя. — Какое огромное несчастие постигло Ассирию!

— Вижу, что плохие вести расходятся быстрее хороших, — приложив руку к сердцу и отвесив легкий поклон, отвечал Аби-Рама.

— Ты приехал как посланник нового царя? Или как добрый друг, который решил проведать родственника?

И Зерибни, взяв Аби-Раму под руку, пошел вместе с ним во дворец, на ходу рассуждая о том, какие тяжелые испытания ждут их впереди. Разговор продолжился за ужином, на котором помимо наместников присутствовали местные министры, офицеры Шарахил и Карр, а также Зибу, молодая жена хозяина, за год замужества еще больше раздавшаяся вширь.

— И как же новый царь намерен уладить конфликт с братом? — без обиняков спросил Зерибни.

— Междоусобицы не избежать, но и долгой ей не быть. Власть Арад-бел-ита уже признали Калху, Арбелы, Тушхан, Аррапха… — и добавил с улыбкой: — Изалла…

— Как? Аррапха тоже? — спокойно уточнил старик, делая вид, что принимает эти слова на веру. — Допустим, я поддержу твоего тестя. Но откуда мне знать, что через месяц-другой Арад-бел-ит не сбежит от превосходящей по численности армии Ашшур-аха-иддина? Сейчас меньше рискуют те, кто не предпринимает никаких действий, так неужели я похож на нетерпеливого юнца?