— О! Чуть не забыл! — прихлопнув себя слегка по лбу, я быстренько скинул уличную обувку, кабанчиком метнулся в свою комнату и, на секунду-другую сняв пиджак, натянул на себя кожаную сбрую для скрытого ношения оружия. Естественно, не забыв при этом вложить куда положено само оружие. — Вот теперь и на работу можно! — оглядев себя в стоящем тут же зеркале, удовлетворённый увиденным отражением, кивнул самому себе и, пытаясь насвистывать слегка щербатым в плане наличия всего комплекта зубов ртом какой-то бравурный мотивчик, двинулся опять в сторону прихожей.

Что? Ребёнок и работа? Детский труд преследуется по закону, говорите вы? Идите на фиг, говорю я. Ведь мой личный детский труд идёт мне только на пользу. А все остальные пусть думают, как хотят и чем хотят. Хотя с одним я соглашусь — труд действительно опасен для здоровья ребёнка. Хотя в моём конкретном случае куда опаснее является дорога до работы.

И нет. Я не живу в каком-то там гетто, где наркоту толкают на каждом углу и крысы тут и там шныряют с кошку размерами. Хотя насчёт наркоты не уверен. Тут в каждой уважающей себя аптеке можно спокойно купить средство от кашля или глазные капли с зашкаливающим содержанием в них тех самых запрещённых веществ растительного происхождения.

Живу же я в столичном граде. И даже имею счастье ежедневно наблюдать Зимний дворец из окон своего дома, что расположен почти напротив резиденции императоров, только через реку. В хорошую оптику даже видно фигуру «САМОГО», когда он работает в своём кабинете. Вот такой я… наблюдательный. Хе-хе!

Так куда я весь такой мелкий и вооруженный направляюсь с утра пораньше? На какую такую работу? Да уж не старушек-процентщиц валить. И даже не обносить ювелирные мастерские с богатыми квартирами. Иду я банально на завод. А почему с оружием в кобурах подмышками? Да потому что, прежде чем попасть на предприятие, мне надо пересечь Большой проспект Петроградской стороны, а после еще прогуляться по территории, так называемой, Колтовской слободы.

Опять непонятно? Вот и я был в непонятках, пока мне местные не объяснили на пальцах, кулаках и свинчатках с ножами, что тут к чему. Теперь вот хожу без двух зубов, но зато с двумя слегка доработанным по моему заказу дабл дерринджерами — Модель 95 от Ремингтона. И это, блин, всего-то в полутора-двух километрах от Здания Биржи творится так-то! Считай на подъездах к деловому центру города!

Ну вот. Чего и следовало ожидать. Почётный караул для встречи «зажиточных зевак» уже собрался в полном составе на подходе к проспекту. Все из себя такие расхристанные, в красных рубахах, штаны обязательно заправлены в высокие сапоги и обязательно чтоб завитый чубчик свиным хвостиком свисал на лоб из под залихватски заломленного на затылок картуза. Хозяева улиц, доморощенные. Бэтмена на них нет. Мне-то самому вообще некогда заниматься их курощением! Да и возможностями покуда особо не вышел. Что физическими, что прочими. Готовлюсь пока ещё! Хе-хе!

Но эти ещё относительно нормальные. Вон, даже нагло ухмыльнувшись моей скромной персоне, дружно всем кагалом приподняли свои головные уборы, мол, здравствуй друг. Знают, что я местный. А ещё пока что не подросток даже. Потому и не трогают по-настоящему. Так, пару-тройку раз толкнули на прогулках, да шапку не единожды сбивали, пробегая мимо. На большее пока не идут. Типа «законники» — не беспредельничают, как некоторые.

Да и, честно говоря, те четыре патрона, что заряжены в моих дерринджерах, не для них подготовлены. Поэтому улыбаемся в ответ и машем, как те умные пингвины. Вы к нам с уважением, ну и мы к вам тогда тоже. Короче, разошлись как в море корабли, «отдав друг другу салют флажными сигналами».

Но стоило мне только перейти Большой проспект и продвинуться на километр по Ждановской набережной, как началось. И ведь каких-то вшивых 500 метров до места работы не дошёл! Вот что за непруха такая!

Прямо передо мной с одной из примыкающих улиц выскочил уже заметно побитый мальчишка-доставщик с выпученными от страха глазами и, влетев прямиком в меня, сам тут же шмякнулся на землю. А следом за ним вынеслась стайка шакалов — «колтовские» тут же я определил по общему виду и отличительному знаку — повязанному у каждого на шее кашне определенного цвета. Апаши, чтоб их, местного разлива доморощенные.

Не говоря ни слова, эти нехорошие люди тут же принялись месить ногами споткнувшегося об меня бедолагу. Но не все, не все. Один всё же остался стоять в сторонке и просто наблюл за избиением. Вот сразу видно! Большой души человек! Все били, а он не бил. Просто смотрел. Жалостливый! Хороший! Хотя нет. Беру свои слова обратно. Хороший человек уж точно не стал бы двигаться в мою сторону, нахально так улыбаясь и поигрывая ножичком в руке.

Я что? Не вежливый что ли? Я тоже мило улыбнулся в ответ. Поднял руки вверх в знак полной капитуляции и тут же полез правой рукой себе под пиджачок.

Он, наверное, подумал, что за деньгами. Я бы на его месте, должно быть, тоже так подумал. Народ тут хоть и имеет право на свободное ношение огнестрельного оружия, предпочитает особо не пускать его в ход. Дикие люди! А для кого, спрашивается, так сильно старался гражданин Сэмюэл Кольт? Чьи, спрашивается, шансы он уравнивал, столь рьяно изобретая всякое разное стреляющее?

И пусть лично у меня имелись пистолеты его конкурента — компании Ремингтон, это вовсе мне не помешало вытащить свой первый дерринджер наружу, навести его на начавшего что-то понимать «апаша» и выжать спусковой крючок, прицелившись туда, куда доставал со своего нынешнего положения и роста.