Я-взрослый общался с разными людьми и заметил одну закономерность: чем более развиты люди, тем сильнее стирается то, что называют национальным колоритом. То есть продвинутый человек любой национальности ему-мне был ближе и понятнее, чем дворовый русский гопник.

А что Алишер с мозгами — яснее ясного. Что касается двух тысяч, это явно меньше, чем стоит человеческая жизнь.

Кстати, о птичках. Я просил Лидию сходить в органы опеки и узнать, что нужно для усыновления детей. После этого мы виделись, но я не поинтересовался, какие новости, а она промолчала. Так что еще немного накуплю консервов и сладостей детям, и заеду к ним.

На дачу я попал в начале пятого. Все были дома. Дети прокрастинировали над учебниками, Лидия на кухне готовила рисовую кашу с тушенкой. Кухня находилась ближе к выходу, чем спальни, и я пробрался туда незамеченным.

Увидев меня, Лидия вздрогнула, чуть ложку не выронив, я приложил палец к губам, выгружая консервы: сардины в масле, кильку в томатном соусе, а также картошку, морковь и лук.

— Вы сходили в органы опеки? — спросил я.

Она грустно кивнула и ответила:

— Усыновить детей не позволяет жилплощадь. Мне даже опекунство не дадут!

— А за взятку? — поинтересовался я.

Лидия уселась на табурет, вся съежилась, ноги поджала и прошептала виновато:

— Я не умею. Просто язык не поворачивается, это ведь преступление! Нет, не могу. Хочу — и не могу. — Она закрыла лицо руками.

— Ладно, вместе сходим. Я тоже не особо умею, но… Но что большее преступление: дети, замерзающие на улице, или — взятка? Я думаю, первое. Государство не может позаботиться о маленьких гражданах и другим не дает. Вообще грустно это, конечно.

— Сходим — и что? — с надеждой спросила Лидия.

— Что-нибудь решим. Время такое, что за деньги можно все. Не только скверное, но и полезное и правильное.

— Когда? — воспрянула Лидия.

— Через неделю. На этой всем будет не до того. Кстати, печь рабочая?

— Да, растопили пару раз.

— Отлично. Свечи я купил. Дрова вы запасли. Найдемся через неделю.

Вечером была обычная тренировка в спортзале, теперь мы отрабатывали ударную технику. Ближе к ночи позвонил Игорь из интерната, попросился к нам на тренировку. Я сказал, что раньше, чем через неделю, они проводиться не будут. Поужинал картошкой с грибами, лег спать и всю ночь просыпался, прислушиваясь к заоконным шорохам, но на улице была тишина, ни лист не шелохнулся.

Вторник прошел спокойно и планово. Бабушка успела отправить в Москву огромную партию товара. Мама принесла вести, что сотрудники задумались над продажей акций, но ответ дадут только завтра.

Но завтра поставило крест на моих активностях.

Ночью я проснулся от грохота. Вскочил и заметался по комнате — почудилось, что стреляют. Остановился, когда ветка вишни хлестнула в окно, загрохотало уже дальше. Донесся свис и вой, будто тысячи демонов вырвались из Преисподней.

Началось.

— Что-о такое? — прохрипел Борис, заворочался в кровати и накинул одеяло на голову.

Я прошлепал на кухню — показалось, что кто-то скребется в окно, выглянул, не включая свет. Окна выходили на север, ветер швырял в стекло сорванные листья и мелкий мусор, со скрежетом качались придорожные тополя, вишни бились в окна будто в истерике — впустите! Впустите нас! Нам страшно, мы не хотим замерзнуть и оледенеть!

Как хорошо, что напротив нашего окна — молодые гибкие вишенки. Со стороны подъезда — Абрикосовое дерево, не помню, устоит ли оно. А возле другого подъезда — старая шелковица, вот ей придут кранты.

Включив свет, я глянул на часы: было начало четвертого ночи. Темень стояла — глаз выколи. Порыв ветра ударил в стекло — оно застонало, донесся свист. Я отшатнулся. В той реальности наши стекла уцелели, но я сомневался, что в этой будет так же. Береженого бог бережет.

Мама и Наташка спали, Боря тоже уснул, а я натянул одеяло до подбородка и готовился к апокалипсису. Норд-Осты — явление, для наших краев обычное. Но столь разрушительные, как тот, что грядет, входят в историю, их помнят долго.

Пока ветер еще не разогнался, он готовился, чтобы обрушиться со всей апокалиптической мощью днем. Но даже такой ветер, 15–20 м/с — неприятное явление. Падают старые деревья, отрывается то, что плохо прибито, и может упасть на голову. Если мне не изменяет память, ожидаются порывы до 60 м/с. Ветер такой силы переворачивает вагоны, выбрасывает на берег корабли, двигает автомобили, срывает крыши, а мелкими предметами типа оставленных ведер, кусков жести, листами шифера — играет в баскетбол.

Ну и провода обрывает, так что сидеть нам без света и тепла, греться на кухне у плиты.