— И я? Что?

— Мне казалось, вы не такой, как все.

На этот раз он понял. Покраснел еще больше, а потом побледнел, насколько это вообще было возможно при бронзово-смуглой коже, как у всех Серрано. Сердито сказал:

— Я совсем не собираюсь к вам присасываться. Моя семья имеет такое влияние… — И остановился, но Эсмей знала, что он собирался сказать… что он мог сказать. За его спиной стояли адмиралы Серрано, зачем ему она? — Вы мне понравились, — продолжал он, все еще сердито. — Да, двоюродная сестра говорила мне о вас, и я смотрел новости. Но вовсе не из-за этого…

Эсмей почувствовала вину за то, что зря обидела его.

— Извините, — сказала она. — Я вам нагрубила. Он уставился на нее:

— Вы извиняетесь?

— Конечно. — Опять она не сдержалась, и голос у нее был таким же удивленным, как у него, и вырвалось это у нее настолько естественно, что сразу было ясно: в ее мире порядочные люди всегда извиняются.

— Но вы… — Он не договорил, обдумывая то, что хотел сказать. — Просто… наверное, и не стоило извиняться. Тем более лейтенанту перед энсином, даже если вы меня неправильно поняли.

— Но я обидела вас. — Она уже перестала злиться. — И вы вправе были рассердиться.

— Да… но подумаешь, вы сделали ошибку, я рассердился, зачем вы извинялись?

— А почему бы нет?

— Потому что… — Он огляделся по сторонам. Эсмей только теперь осознала, как тихо вокруг, и, когда подняла глаза, заметила, что все быстро отвернулись в другую сторону. — Не здесь, сэр. Если хотите узнать…

— Хочу.

Зачем отказываться, когда человек сам хочет объясниться, а она действительно давным-давно желала узнать, почему все офицеры Флота ведут себя зачастую крайне невежливо и никогда не извиняются за недостойное поведение.

— Тогда давайте куда-нибудь уйдем отсюда. Но только без обид.

— Первый раз сожалею, что мы не дома, — сказала Эсмей. — На таком огромном корабле, кажется, должно быть место, где можно уединиться так, чтобы не вызывать двусмысленных подозрений…

— Лейтенант не будет возражать против моего предложения?

— Давайте.

— Есть Стена, — сказал он. — В саду.

— А сад не двусмысленное место? — спросила Эсмей. На Альтиплано фраза «Они в саду…» сразу вызывала определенные намеки и смешки.

— Это альпинистский тренажер. Даже если вы никогда не лазали по скалам…

— Лазала, — ответила Эсмей. — Вы хотите сказать, что здесь есть альпинистский тренажер?

— Да, сэр. К тому же сейчас в разгаре матч по парпону.

Эсмей улыбнулась и сама удивилась этому.

— Я всегда знала, что Серрано на редкость изобретательны. Ну что ж. Давайте попробуем Стену.

На Стене уже занималось много людей в соответствующем снаряжении. Эсмей с удивлением смотрела на страхующие канаты.

— Извините, — промолвил Барин. — Я думал, сейчас уже никого здесь не будет, по времени клуб скалолазов должен был уже закончить занятия, а кроме них, никто сюда и не ходит.

— Неважно, — ответила Эсмей. — Они не обращают на нас никакого внимания. — Она внимательно посмотрела на Стену. Выступы для ног и рук, которыми пользовались скалолазы, были сделаны из пе-нокерамики и крепились на стене с помощью металлических скоб. — Выглядит забавно.

— Я не очень хорошо лазаю, но мне здесь нравится. — Барин посмотрел наверх. — Один из моих Соседей помешан на скалолазании, это он привел меня сюда. Поэтому я и знаю расписание занятий.

— Поднимайтесь к нам, — крикнул кто-то сверху. Эсмей примерилась рукой к одному из выступов.

— У нас нет снаряжения, а кроме того, мы ведь разговаривали.

— Разговаривали или спорили? — спросил Барин и снова покраснел. — Извините, сэр.

— Я не обижаюсь, — ответила Эсмей. Вдоль основания стены были уложены декоративные валуны, они отделяли зону скалолазания от клумб сада. Эсмей нашла удобную нишу и присела. — Я все равно не отпущу вас, пока вы не объясните мне правил поведения во Флоте: когда принято извиняться, когда нет. И я буду вам за это премного благодарна.

— Ну, как я и говорил, то, что вы назвали оскорблением, не так уж значительно… то есть если только мы не считаемся друзьями, но тогда это переходит в область личных отношений. В вашем мире так же?

В ее мире за оскорбления, по поводу которых во Флоте никто и не думал приносить извинения, уже давно сражались бы на дуэли. Разве ее сограждане варвары?

— Нет, по-другому, — ответила Эсмей, стараясь его не обидеть. — Мы легко приносим извинения за малейшие обиды…

Он кивнул:

— Вот почему кап… некоторые считают вас неуверенными.