Даже в песне поется: «Так не бывает на свете, чтоб были потеряны дети».

Выйдя из ванной, заглядываю в комнату к маме. Она, как и всегда, перед праздником решила прилечь ненадолго отдохнуть. Сердце отчаянно стучит, но я иду к себе и надеваю загодя приготовленное новое платье, из-за высокой талии и разлетающейся юбки больше похожее на кукольное.

Миша заглядывает ко мне и виновато опускает глаза.

– Прости, Ася… Я тебя расстроил.

– Ничего страшного, Миш.

Аккуратно расчесываю свои ярко-рыжие волосы, ниспадающие на плечи мягкими волнами.

Мишка в это время залезает на подоконник и смотрит во двор. В комнате полумрак, поэтому все происходящее там ему отлично видно.

– Что интересного? – спрашиваю, подходя к нему.

Обнимаю за узкие плечи и нюхаю сладкую макушку. Горько вздыхаю, когда вижу, что на корте кто-то из отцов играет с сыновьями в хоккей.

– Ась…

– А?

– Скажи. Только честно. Чудеса бывают?

Слишком задумчиво для его детского возраста интересуется. Слишком по-взрослому.

– Конечно, бывают, Миш.

– Я уже не верю, – вздыхает.

Боже.

Ему всего шесть лет. А он уже не верит! Что же будет дальше?

– Бывают чудеса, мой хороший. Я тебе это сегодня докажу!..

Взяв телефон, проверяю расписание электричек до областного центра. Покупаю взрослый билет на ближайшую в специальном приложении. Мишке билет не нужен.

Затем вызываю такси.

Роза меня, конечно, убьет.

Я сама не уверена, что поступаю правильно. Тоже ведь боюсь. Сразу всего.

Вдруг Кирилл Авдеев выставит нас за дверь или заберет нашего Мишку? Но страх, что, не узнав правды, мальчик потеряет еще больше, гораздо сильнее. Каждый ребенок на земле достоин быть любимым! Это я знаю точно!

– Тшш, Миш, – прошу его собираться потише.

– Мы куда? – спрашивает он, смешно напялив шапку. Шмыгает носом и дуется.

– По дороге расскажу.

Быстро натягиваю сапожки и сиреневую шубку из искусственного меха. На голову – белый классический берет. В сумку закидываю вещи первой необходимости и, главное, Мишкино свидетельство о рождении.

– Прости, мамочка! – шепчу обернувшись. Зажмуриваюсь, понимая, что наша жизнь сегодня совершенно точно изменится.

Выхожу за дверь и закрываю ее ключом.

– Бежим, Медведь, – шепчу, стуча каблуками по лестнице.

Миша озорно хохочет и старается поспевать за мной.

В такси едем в обнимку, чтобы теплее было. Мороз крепчает.

Водитель странно посматривает, но я делаю противозачаточное лицо – моя давняя привычка, если не хочу с кем-то общаться. Друзья говорят: «Это твоя фишка». Так сказать, водяной знак.

Добравшись до вокзала, расплачиваюсь с таксистом. В электричке показываю контролеру свой билет и, видимо, окончательно свихнувшись, отключаю телефон. Просто не верится, что я на такое решилась! Категорически несвойственный мне бунт против матери.

Мы, Цветковы, всегда друг за друга. Стебель за стебель.

Мама – Роза. Колючая-преколючая, но при этом шикарная. Благоухающая королева, которая любой самый маломальский букетик сделает неповторимым.

Старшая сестра – Лилия. Белоснежная, изящная, чарующая принцесса. Но… увы, отравляющая все вокруг своим чересчур активным благоуханием. Так всегда было…

А я?

Астра…

Бархатистая… хм, то есть мягкотелая. Многогранная, яркая. Но… никто в здравом уме, выбирая между шикарной розой, изящной лилией и чудной астрой, не выберет последнюю.

Слишком обычная для нашего палисадника – как любит говорить моя мама.

Кстати, отцы с Лилей у нас разные, и мы обе совсем ничего о них не знаем. Роза говорила, что и в том, и в другом случае это были выдающиеся танцоры-балетники, которые приезжали к нам в Северск с гастролями. Поэтому у меня в случае с Мишей свой интерес. Личный.

Хочу, чтобы счастлив был! Знал родного папу и виделся с ним. Разве это что-то особенное?

В электричке мне холодно, но я бодрюсь, кутаясь в шубку. Миша, слава богу, тепло одет. Он болтает без умолку, задирается и заливисто хохочет. Немногочисленные пассажиры смотрят на него с улыбкой. В отличие от меня племянник абсолютно не нервничает.

Я же невольно вспоминаю историю его родителей.

По словам Лили, Кирилл Авдеев влюбился в нее сразу. Это была озарившая мужчину вспышка. Молния. Я не удивлена, потому что сестра была красавицей. Мы тогда вместе работали в ночном клубе танцовщицами. Сестра – официально, ведь ей было восемнадцать, а я, шестнадцатилетняя девчонка, выступала на свой страх и риск. Руководство сразу предупредило: будут держать меня до первого случая. И такой действительно произошел. Примерно после знакомства Авдеева с Лилей, кто-то позвонил в нашу ночную богадельню и устроил грандиозный скандал, что несовершеннолетние девушки работают гоу-гоу. Со сцены меня погнали, но все к лучшему.