– Я мог бы уйти отсюда и оставить тебя в таком состоянии на весь чертов день. Каково это было бы?

Тейлор покачал головой, затаив дыхание, когда пальцы Уоррена задвигались в нем.

– Нет! Нет, нет, нет...

– Я не буду тебя бить. Ты понимаешь? Может, тебе и удастся обманом заставить таких людей, как Гарри Трумэн, подбить тебе глаз, но я этого не сделаю.

Он продолжал двигать пальцами, безжалостно трахая Тейлора, и Тейлор мог только кивать.

– Это то, чего я должен был ожидать? Ты собираешься начать ежедневно ломать мои вещи, просто чтобы привлечь немного внимания?

Тейлор покачал головой.

– Нет.

– Так из-за чего все это было?

– Я не знаю.
– Тейлор снова чуть не плакал.
– Я не знаю. Я не могу этого объяснить. Это просто происходит. Я не знаю почему, Уоррен. Я просто не знаю.

– Ты уже доволен?

Еще одно покачивание головой.

– Нет.

– Мы близки?

По его щеке скатилась слеза.

– Может быть.

– Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя еще раз?

– Пожалуйста. О Боже, да, пожалуйста.

И Уоррен послушался. Сначала это было жестко и грубовато, но чем больше он смотрел на заплаканное лицо Тейлора, тем больше нежности он начинал испытывать, пока, наконец, не наклонился и не коснулся губами губ Тейлора.

Тейлор застонал, пытаясь отвернуться. Уоррен схватил его за подбородок, поворачивая к себе, чтобы снова поцеловать. Тейлор застыл, все четыре конечности были обездвижены, и, наконец, он открылся Уоррену так же, как в тот день на диване.

В этот момент все изменилось. Уоррен не назвал бы это «занятием любовью», но это было самое близкое, что они когда-либо испытывали.

Уоррен глубоко поцеловал его, замедляя толчки, одной рукой поглаживая член Тейлора. Тейлор снова заплакал, и Уоррен отстранился, думая, что неправильно его понял.

– Нет, - выдохнул Тейлор, качая головой.
– Продолжай.

Уоррен углубил поцелуй, ощущая вкус слез, лаская Тейлора, его толчки снова стали жесткими и глубокими. Тейлор издал низкий, гортанный стон. Это был звук, к которому Уоррен научился прислушиваться, сигнал о том, что Тейлор вот-вот кончит. Для Уоррена это стало неожиданностью, но не такой уж неприятной. Обычно Уоррену приходилось прилагать все усилия, чтобы не кончить слишком рано. Для него было облегчением расслабиться и позволить оргазму Тейлора возглавить процесс. Сила его оргазма заставила его пошатнуться.

Когда он перевел дыхание, то оказался лицом к лицу с Тейлором. Он словно впервые увидел его, этого красивого, странного, ранимого, непостоянного мальчика, которого он впустил в свой дом. Глаза Тейлора снова увлажнились, губы припухли. Его дыхание стало прерывистым.

– Прости.

– Ш-ш-ш, - сказал Уоррен, снова целуя его. Он все еще был твердым, все еще глубоко входил в Тейлора. Он подумал, что парню не помешало бы немного пространства, но когда он начал отстраняться, Тейлор покачал головой.

– Не выходи пока, - прошептал он.
– Пожалуйста. Не мог бы ты, Уоррен, пожалуйста...

– Что мне сделать?

– Ты все еще во мне. Ты можешь это сделать. Некоторые мужчины думают, что не могут, когда у них эрекция, но ты можешь. Пожалуйста. Я умоляю. Пожалуйста, Уоррен. Прости. Мне так жаль. Если ты сделаешь это для меня, я сделаю все, что угодно. Пожалуйста, - Уоррен был совершенно сбит с толку, а Тейлор продолжал говорить, его слова наталкивались друг на друга в спешке объяснения.
– Однажды я был с парнем, который сделал это. После того, как он трахнул меня, прежде чем обмякнуть. Он оставался во мне и помочился, и это было так тепло и чудесно, и...

– Что? Это вообще безопасно?

– Уоррен, пожалуйста.

– Зачем тебе это?
– Он никогда не понимал привлекательности смешивания мочи с сексом.

– Потому что он давал мне эту особенную вещь, разве ты не понимаешь? Потому что это было частью его самого, и я должен был это подержать. Как будто он вычистил меня дочиста, опустошил, а потом наполнил, потому что только я был для этого достаточно особенным. Разве ты не видишь? И, Боже, это было так чертовски приятно, что я едва мог это вынести и... и...
– Он снова икнул, слезы быстрее потекли по его щекам.

– И что?
– Спросил Уоррен, разрываясь между ужасом и любопытством.

– Я никогда не чувствовал себя таким любимым.

– Господи Иисусе.
– Уоррен прижался лбом ко лбу Тейлора, ему было так грустно за него, что он чувствовал вину за все, что сделал с тех пор, как вернулся домой. Как он мог связать Тейлора, избить его и трахнуть, когда на самом деле ему были нужны любовь и немного понимания? Только, конечно, Тейлор этого не хотел. Когда Уоррен попытался проявить нежность, Тейлор разозлился. Он умолял Уоррена ударить его. Он сделал все, что мог придумать, в том числе разбил телевизор, только чтобы разозлить Уоррена. При мысли об этом у Уоррена чуть не разбилось сердце.
– Тот, кто учил тебя, что позволять мужчинам бить тебя и издеваться над тобой нормально, но не позволять им утешать тебя, был неправ. Ты понимаешь, о чем я говорю? Это нормально - просто позволять людям помогать.