— Явилась не запылилась? Наконец расстались? — закричала Мария Петровна, едва Женя переступила порог.

— Мама, спокойствие, — дочь удивлённо вскинула брови.

Она понимала, что сейчас непременно последует скандал, но за что? Мать же сама ее туда отпустила, какие претензии? Неужто родители узнали об их любви с Ромкой? Но, Мерлинова борода, как?

— Не рано загуляла? Смотри, и до наркоты скоро дойдешь дрянь такая!

— Мама, да что случилось? Допустим, я люблю Ромку, да. Не думаю, что это такое уж великое преступление. Почему мы должны отчитываться за собственные чувства?

Никогда ещё вечная война родителей с обоих сторон не казалась настолько нелепой и невероятной.

— А на чьей шее ты сидишь? За чей счет живешь, чтобы орать на нас? Мигом краны перекрою!

Женя осмотрелась, сняв, наконец, алую куртку. Кухня была привычной: тот же стол, тот же шкаф, те же окна и те же… Да, все было, как обычно. Единственное, чего не было — она не знала, как себя вести. Она не понимала, что делать.

— Я не хочу ничего плохого, просто мы с Ромой не виноваты в постоянных разбирательствах между нашими семьями. Неужели все настолько серьезно? — Женя взволнованно хлопала пушистыми ресницами: ей абсолютно не хотелось ссориться с матерью, но ощущать себя виноватой за любовь — тоже!

— Маша, тебе нужно отдохнуть, — мягко вставил отец, положив руку на плечо жене. — Не кричи так, я с ней поговорю.

— Ах конечно же я должна молчать! Всегда все не так, да? — мать нахмурилась и быстро удалилась в спальню. — Ты-то что для дочери сделал, интересно? — крикнула она оттуда.

Женя не решилась идти вслед за матерью: смысл в дискуссиях при таком гневе? Да и сама Женя, сколько знала себя, натура вспыльчивая и упрямая: мало ли что они друг другу наговорят в порыве эмоций, зачем?

Отец предложил выйти во двор: он покурит. Женька быстро кивнула: хотелось все же разобраться в этой бесконечной суматохе. Отец обул черные лакированные туфли и лёгкую серую куртку: не особо теплая, но и не для лета: как раз хороша для начала осени.

Выходы с отцом во двор не были для Жени чем-то невиданным. Они нередко стояли, обсуждая разнообразные вопросы, пользуясь прекрасной возможностью наблюдать за звездным небом: оно, казалось, манило к себе взгляд любого прохожего, призывало насладиться божественной красотой и забыть любые проблемы.

Женя помнила, что ещё когда она была маленькой отец часто курил в ее присутствии и запах табака напоминал ей детство. В школе она нередко слышала, что курение это очень вредно, но не испытывала особенного отвержения при словах учителей, хоть и не решалась попробовать. Женя вспоминала разнообразные беседы с отцом, веселое детство и его самого. курение, казалось, добавляло его облику некой романтики и загадки, как Шерлоку Холмсу. Не умер ведь Шерлок Холмс в секунду едва только притронулся к сигарете? Женя была согласна, что не стоит спешить и перебарщивать, но в то же время курение абсолютно не запрещает следить за собой и своей жизнью.

— Пониманшь, эти ребята в самом деле не слишком подходящая для тебя компания. Дядя этого Ромы неприятный тип.

— Но ведь Рома это Рома, он не отвечает за дела дяди! — хлопнула ресницами дочь. Почему за грехи родственников должен страдать и отвечать только он, Ромка, практически мальчишка? За что? Она помнила, что сама недавно судила по фамилии, но все же…смогла ведь она узнать Ромку поближе! Фамилия — у всех людей есть фамилия…

— Погоди. Ты ведь сама понимаешь, что семья влияет на человека. Так, этот дядя в девяностых годах он возглавлял одно предприятие «Инвестиционные технологии». Оно занималось поисками бокситов в Африке. Но однажды предприятие стало банкротом, а часть денег таинственно исчезла.

— А что случилось? Тут явно что-то не так?

— Ну… — засмеялся отец, — этого я не знаю. Это было там! — показал он пальцем в ночное небо. — Не для простых смертных.

— Куда уж нам, — прыснула Женя.

— Надеюсь, теперь ты понимаешь маму? Почему она считает, что эти «звездных» пацаны не лучшая для тебя компания?

— Но Рома не может отвечать за дела дяди больше самого дяди. Лешу и не видела совсем, просто слухи…

— Пойми… — вздохнул отец, — я тоже не уверен, во что тебя втянут эти пацаны…

— А Ромка то чем провинился?