В воскресенье в районе четырех часов дня ей пришло лаконичное сообщение:

Андрей-мокрая-майка: Машина готова.

Марина: Мне выходить?

Андрей-мокрая-майка: Если готова ехать. Я на улице у своего подъезда. Поедем на моей.

Андрея она обнаружила рядом с брутальным, черным и невероятно грязным джипом. Но даже под слоем грязи был отчетливо заметен скотч — и на фаре, и на бампере.

— И вправду скотчемобиль.

— А то. Еще и ступица сегодня загремела — левая задняя. Поедем с оркестром. Садись.

Марина с сомнением смотрела на ручку двери. Она была тоже вся в грязи. Как машину открывать-то?

— А, пардон, — Андрей подошел и встал рядом. Нос снова уловил ментоловый запах. Андрей положил пальцы на ручку и дернул на себя дверь. — Прошу, мадам. Карета подана.

Когда Марина села на переднее пассажирское сиденье, Андрей захлопнул за ней дверь. И через стекло она видела, как он демонстративно вытирает руку о джоггеры — в этот раз черные.

Машина у Андрея была видавшая виды не только снаружи — внутри салон был порядком потрепанный, никакой кожи на сиденьях, только изрядно потертая ткань. Все элементы управления механические: кнопки, рычажки, никаких жидкокристаллических экранов и сенсоров, как на современных автомобилях

— Что это за модель? — Марина почему-то считала неправильным молчать. А о чем говорить? О детях — тема теперь явно спорная. А если молчать, то так она начнет не пойми с чего любоваться, как уверенно Андрей сдает задним ходом по забитому машинами двору — вечер воскресенья, никто уже никуда не едет, все приехали. Даже непонятно, как при такой уверенности за рулем у него образовался скотчемобиль?

— Крузак восьмидесятка. Вечная.

— Вечная благодаря скотчу?

— Если вещь нельзя починить с помощью синей изоленты, значит, дрянь, а не вещь.

— Но там же скотч.

— Изолента там тоже есть.

Марина поймала себя на том, что улыбается. У Андрея своеобразное чувство юмора. Но, самое главное, что оно есть. Марину все знакомые считали человеком очень серьезным. И она следила за такой своей репутацией. Но при этом совершено точно знала, что хороший личный контакт для нее невозможен без чувства юмора у собеседника. Впрочем, ей хороший личный контакт с Андреем и ни к чему. Она сегодня заберет машину, и на этом все.

— Так где, ты говоришь, ее так часто ударяешь?

— Я говорю — работа такая.

И в словесной перепалке умеет. Молодец.

— И какая же? Кем ты работаешь?

Он пожал плечами. И ответил неожиданно.

— А на кого похож?

Любопытно. Марина вдруг поняла, что разговор ей интересен. Как и собеседник.

— А я на кого похожа?

Андрей бросил на нее короткий взгляд.

— Ну, с тобой все понятно. Чиновница.

— Кто?!

— Ну, зампред комитета какого-нибудь в администрации. Городской, — Марина фыркнула. — Что, нет? Областная? — она фыркнула еще громче. Неужели Марина, и правда, похожа на чиновницу? — Ну, ты явно сидишь с важным видом в большом кабинете. — Марине оставалась только еще раз фыркнуть. — Да ладно… Не может быть! Депутат?!

— Правильно говорить — депутатка.

— Из всех слов, которые заканчиваются на «-ка», я понимаю смысл только в слове «проститутка».

От неожиданности Марина закашлялась. А потом все же рассмеялась. Однако, как мы умеем… остро.

— Так что? — не унимался Андрей. — И в самом деле депутат…ка?

— Скажу только после тебя.

— Не. Меня учили девочек вперед пропускать.

Марина вздохнула. Ладно. Подурачились и будет.

— Я юрист.

— О, как. И какая специализация?

Впору повторить «О, как». Рядовой обыватель, как правило, не в курсе, что у юристов есть специализация. Это про врачей знают, что есть стоматологи, хирурги, гинекологи. А юриста считают специалистом по всему. С любой бумажкой с синей печатью можно прийти к юристу — и он все тут же объяснит и решит. Марину это в начале карьеры удивляло, потом привыкла. А Андрей, надо же, в курсе, что юристы бывают разные.

— Я земельный юрист, — Андрей молчал, и Марина решила все же объяснить это отчасти сленговое выражение. — Земельные вопросы. Земельно-имущественные отношения. Землеотведение.

— Круто.

Марина повернула голову. На лице Андрея не было ни намека на улыбку.

— Твоя очередь.

— Я прораб.

— Да ладно?!

— Истинно говорю. Мотаюсь по стройкам, ору на всех матом, собачусь с субподрядчиками, получаю люлей от застройщиков.

— А машина…

— На площадках вечно грязь и постоянно что-то стоит не на своем месте. Вот поэтому у меня машина всегда в дерьме и скотче.

— Ты меня обманываешь, — наконец сформулировала мысль Марина.

Машина остановилась на светофоре. Андрей обернулся, перегнулся, достал что-то с заднего сиденья. И лихо нахлобучил это на голову.