Белен покачал головой.

– Это… это не может быть правдой…

– Ты обвиняешь меня во лжи?! – резко спросила Афина. – Мой господин Рат благосклонно рассказал мне о подлинном содержании предания, об истинном желании моего отца, и я обязана принести ему клятву верности. Я рада буду служить моему господину Рату, когда он совершит свое окончательное, истинное вознесение.

Желчь подступила к горлу Лоры. Даже зная о том, что совершила Афина, эти слова, этот вкрадчивый, приторный тон богини она воспринимала как новое предательство. Тогда, на крыше Лора открыла ей душу, не утаив ничего ни о своем прошлом, ни о своих страхах. Она поверила богине, потому что почувствовала в ней самой и скрытый гнев, и горькую обиду.

«Ты можешь называть это соучастием. Возможно, так и есть, – сказала тогда Афина. – Но я считала это борьбой за выживание».

Все это было спектаклем, но богиня добровольно опустилась до такого фарса.

– Сероглазая – мудрейшая из всех существ. – Рат раздулся от ее дифирамбов. Только самовлюбленный глупец мог клюнуть на такую грубую лесть. – Она доказала, что достойна служить мне… Но ты! Как ты смеешь? Мальчишка, который даже драться не может, осмеливается подвергать сомнению мое суждение? Смеет считать себя мудрее самой Афины?

Белен покачал головой, пятясь назад, пока не врезался в платформу.

– Мой господин, – начала Афина. Ее взгляд был прикован к Белену, и этот взгляд – свидетельство одержанной победы – был так хорошо знаком Лоре. – Как известно, все великие деяния должны начинаться с жертвы во имя благосклонности Зевса. Иначе они не будут успешны.

Новый бог повернулся к своему смертному сыну.

Лора застыла, хотя все в ней рвалось туда, где разыгрывалась эта страшная сцена.

Белен успел прошептать «Пожалуйста…», когда его отец, выхватив небольшой клинок из ножен на предплечье, перерезал ему горло.

Удар был такой силы, что кровь молодого охотника выплеснулась на стены платформы и на цистерну. Белен упал на землю, содрогаясь всем телом, пока бешеное сердце выкачивало из него последние капли жизни.

Рат смотрел, как тот умирает, и темное ликование разливалось по его лицу. Когда молодой человек наконец замер, он наклонился и положил руку на горло сына, покрывая ее кровью.

Афина наблюдала за всем этим – губы кривились в презрительной гримасе.

Поднявшись, Рат прижал ладонь к металлу цистерны. Отступив на шаг, он взглянул на темное пятно, потом медленно поднес пальцы к губам. К языку.

Он не обернулся, когда заговорил снова, но его слова разнеслись по всему туннелю.

– Дочь Персея.

«Останьтесь со мной», – в последний раз взмолилась Лора, вцепившись в ремни Эгиды, и вышла из укрытия.

– Как мило с твоей стороны, – сказал Рат, – принести последний дар своему богу.

53

Его голос скользил по коже подобно змее, пробуждая бессознательный, первобытный страх.

«Это враги», – прошипел голос в ее голове.

Лора крепче сжала ремни щита, представляя, как боги съеживаются перед ней, облеченной властью Эгиды. Но эта мысль не принесла ей удовлетворения.

«Нет, – подумала она. – Мне понадобится твоя помощь, но не для этого».

Лоре хватало собственной ярости и собственной силы, и она хотела, чтобы они боялись ее, знали, что именно она победит их.

Взгляд Лоры не дрогнул, когда она встретилась глазами с Ратом. Он засмеялся, когда она шла к ним с высоко поднятой Эгидой, держась за рукоять меча. Этот смех эхом разнесся вокруг них, усиливаясь, пока не превратился в рев. Лора отказывалась смотреть на Афину, но метнула в ее сторону косой взгляд, когда богиня заговорила.

– Как хитро ты придумал, мой господин, – елейным голосом произнесла богиня, – послать своего охотника, чтобы сообщить потомкам Одиссея ложные сведения.

У Лоры перехватило дыхание, в груди запылало.

– Я сделал то, чего не смогла ты. – Рат снисходительно кивнул. – Я вытащил маленькую сучку из ее укрытия и заставил принести мой щит мне.

Движение было легким, но красноречивым. Лишь только прозвучало «мой щит», Афина напряглась. Но, когда она заговорила снова, в ее словах не было ничего, кроме почтения.

– В самом деле. Может, мне забрать его и принести тебе?

Все волоски на теле Лоры встали дыбом от того, насколько тонко богиня вела свою игру.

– Нет, – протянул Рат с высокомерной улыбкой. Он говорил тоном родителя, потакающего ребенку. – Ты недостаточно сильна, чтобы тащить его. Я позволю тебе нести его, как только работа будет сделана, и мне он больше не понадобится.

Лора подняла Эгиду, чтобы никто не заметил, как она вставляет наушник.

– Ты опустилась до союза с ним? – Лора обращалась к Афине, а не к Рату, зная, что это его взбесит. – С одним из низших новых богов, которых ты всегда презирала?