— Но всё же, план был, неужели он предполагал гибель целого мира?

— Пентарра едва ли уцелела бы при любом развитии событий. Мы знали о близком Рое. Однажды это нападение должно было произойти.

— Ты понимаешь, о чём я. Два миллиарда человек оказались под угрозой, но ни Первый, ни Хронар, ни ты не предприняли ничего, чтобы им помочь. И в итоге они погибли.

— В этом и состояла основная ошибка. Но спровоцировать врага с началом Экспедиции было почти единственной реализуемой тактикой. Флот ГКК не мог оставаться на орбите Керна вечно, рано или поздно это было необходимо сделать. И Первый решился на этот ход как на самый максимальный с точки зрения вероятности успеха. Повторюсь, нападение в этом секторе было неизбежным.

— Но вы просчитались. Железную Армаду не интересовали ваши хитрые ловушки. Она прилетела банально убивать.

— Да, и это в итоге привело к гибели двух миллиардов людей.

— К чему причастен и ты, Создатель.

— К чему причастен и я.

— Из твоих уст это звучит довольно нелепо. Могучий космический разум просчитался. Ты даже защитить Кандидата не смог, оставив его наедине со своей бедой, но в результате породив меня, живое зомби, которое тоже не входило в ваши планы.

— Ты в точности осведомлена, что можешь развоплотиться в любой момент, стоит тебе об этом только пожелать.

Ей показалось, или в голосе Создателя на мгновение мелькнула обиженная нотка? Значит, у неё всё-таки есть шанс.

— Ты прекрасно знаешь, что я так не поступлю по доброй воле. Нас осталось слишком мало, людей Пентарры, мы ещё можем сделать кое-что полезное для этой Галактики в память о своём мире.

— В этом ты видишь свою роль? Так вот, зачем ты продолжаешь исподволь следить за Кандидатом.

— Не только за Кандидатом. За его наследием. И знаешь, когда я вспоминаю об Альфе, я думаю о том, что может стать с этим гибнущим миром.

— Мне нет дела до гибнущих миров.

Создатель решил топнуть ножкой. Что ж. Он способен топнуть так, что вздрогнет сама Ланиакея. Но Ксил этим не напугаешь, сегодня она пойдёт до конца.

Впрочем, перед ней и не сам Создатель, нет. Его крошечная искра, отражения отражения, ничтожное эхо того, что нельзя объять и осмыслить смертному. Да что там смертные, сам Первый наверняка имеет лишь слабое представление о том, с чем на самом деле имеет дело.

Искра. Её дарёная искра. Ей этого было достаточно.

— Вы втроём лишили Галактику одного из ключевых миров, которые должны были послужить дальнейшей экспансии человечества. А значит, тем самым отдалили обретение Вечности. Вот главный итог вашей ошибки, а не мой оживший труп или сломленная судьба Кандидата.

— Твои слова звучат так, будто это ещё можно как-то исправить.

— Не исправить, нет, два миллиарда жизней не вернёшь, Пентарра мертва и мертвее быть уже не может. Но пока живы Хронар и Кандидат, наше наследие не следует так легко списывать со счетов.

Создатель снова на долгую минуту замолчал.

— Альфа. Так вот, что пытается сделать Хронар.

Ксил кивнула, даже не пытаясь уточнить. На самом деле, ей было глубоко плевать, что там на самом деле понял Создатель. Ей нужно было не его понимание, ей нужна была его помощь.

— Но вероятность успеха невелика. Он слишком слаб. В его усилия не верит даже Первый.

— Не веришь и ты.

Тяжело спорить с очевидным.

— Однако я вижу то же, что видит он. Альфа ещё не потеряна. У неё есть шанс. А значит, шанс есть и у Кандидата.

И тогда Создатель принял решение. Она ощутила этот излом так же отчётливо — ознобом, пробежавшим по собственной коже.

— Возможно, ты права. Но в таком случае, тебе необходимо будет предпринять ещё кое-что. Старые долги следует платить до конца.

Сержант поднял голову к звёздам и вдохнул полной грудью. Даже этот напоенный гнётом радиации холодный воздух казался утренним бризом после многократно регенерированной атмосферы кабины. Вот уже три недели, как он почти не вылезал из ложемента.

Работа навалилась на него вовремя, говорить с кем-либо желания не было никакого, самое время заняться изматывающей рутиной, самому проверять приборы контроля, вылетать на санацию секторов, лечить планету, словом, продолжать обычную жизнь, обычный труд Гостя на погибающей планете.

Вот только планета словно взбунтовалась. Прорыв за прорывом, землетрясения, обильные не по сезону осадки, а значит — сели, атмосферные бури, то есть снова прорывы. Работа изматывала. Старые и новые раны тянули жизненную силу, мышцы ныли от беспрестанного сидения в пилотском кресле. Сержант временами начинал про себя проклинать этот мир, однако именно такой график не давал ему раскисать, погружаясь в свои мысли.