Спокойно. Это ещё ничего не значит. Возможно, идея принадлежала вовсе не Ковальскому. Капитан Алохаи в этом тандеме был скорее тактиком, но операция по переброске опорной базы не то чтобы требовала особого стратегического мышления. Она может прийти в голову кому угодно.

Но ещё один поиск ничего не дал. Точные логи их разговоров придут только спустя шесть часов, с обычным пакетом, а в документах манипул «Катрад» всегда маркировался обеими подписями.

Тупик.

Кенстридж усилием воли остановил свои судорожные метания по открытым документам, сходил к кухонному блоку, налил себе попахивающий полынью мате, не спеша уселся в кресло и сделал большой щедрый глоток.

Нет, конечно, можно дождаться поступления свежих сведений… но тогда можно и опоздать. Сутки, от принятия решения до дедлайна его исполнения Ковальский позволил себе ждать только сутки. Даже меньше. Часов восемнадцать. И лишние шесть часов могут стать в этом деле решающими.

Эта операция должна стать решением некоей беспокоящей Ковальского, точнее «Небесного гостя», проблемы. Причём беспокоящей настолько, что он считает нужным не только убедить Алохаи в своей правоте, но и взбудоражить затем весь Легион, поднять на уши командный состав и экстренно разработать план операции. При этом на сознательном уровне подследственный ничего особенного не ощущает, иначе бы уже поделился своими сомнениями в документах. В осознанное же введение командования в заблуждение со стороны Ковальского мог поверить кто угодно, только не Кенстридж. Кандидаты ничего не забывают и никогда сознательно не вводят никого в заблуждение. Это их главное свойство, уж поди пойми, почему.

А ещё их главное свойство — иногда совершенно непроницаемые, односторонние барьеры в сложном сознании не сформировавшегося покуда Избранного. Ковальский и «Небесный гость» — между этими почти синонимами всегда оставался заметный зазор, временами становящийся различимым невооружённым глазом, иногда же — заметным только опытному взгляду прикреплённого к нему инвестигейтора.

Затем они и были нужны Совету — видеть то, чего не видят другие. Даже сам Первый видел в Кандидатах только ту, теневую сторону, не в силах отделить от неё человеческое. А оно всё-таки жило своей жизнью.

А раз так, значит, нужно срочно найти источник беспокойства, пока этот источник не вызрел в нарыв.

Кенстридж сомнамбулическим жестом отставил калебас, который в ответ жалобно звякнул бомбильей.

О чём каждый раз просят «Инестрав-шестой» все командующие Легионами? Требованиями чего изводят штабных аналитиков Пространственных Сил начальники комитетов Планетарного Корпуса? Что не перестают повторять во Флоте так часто, что уже не поймёшь, то ли это такое сильное эхо, то ли проблема действительно неразрешима?

«Пришлите ударную космическую группировку для прикрытия».

И стандартный ответ про нехватку сил, и без того распылённых по доброй половине оперативного пространства ГД. Закладываются новые флотилии, готовятся в недрах Эгрегора Элементалей вакуума первые поколения сверхпилотов. Но пока — потерпите.

Кенстридж дрогнувшей рукой запустил ещё один селективный поиск.

Впервые просьба о дополнительном прикрытии со стороны Флота возникла в обширной переписке штаба с Северным Легионом всего два объективных месяца назад. Впервые с момента принятия Капитанским Манипулом «Катрад» командования. Месяц назад просьба была продублирована. Две недели назад автосекретарь как с цепи сорвался — не проходило и стандартных суток, чтобы не было отправлено очередное напоминание. Позавчера этот поток оборвался так же неожиданно, как и возник.

Кенстридж развернул карту предстоящей операции. Основным замыслом Капитанов было боевое прикрытие тыла массированной фронтальной атакой наиболее мобильных сил. Пока оборудование Базы перемещалось, на врага должен был обрушиться такой силы удар, что у Легиона, пожалуй, при должном везении, появлялся шанс, решая тактическую задачу, решить и стратегическую. В случае успеха враг бы оказался настолько обескровлен, что вопрос о его полной элиминации автоматически становился утверждением.

А вот и ответ.

Кенстридж дал команду на архивацию всего необходимого материала, а сам тем временем уже вызывал вызубренный с годами наизусть код Совета.

Действовать через бюрократическую машину КГС было некогда. Проклятие, почему он не остался в девятичасовом пилоне, пусть там сто раз холодно и неприятно. Уж прогрели бы. Ради дурацкого комфорта потерять столько бесценного времени.

Операция наверняка к этому моменту уже получила подтверждение штаба и, может быть, уже была начата.

Ладони у Кенстриджа перестали потеть. Зато начали дрожать пальцы.

Проклятие.

Хорошо, если удаётся поспать. Хоть сон для подготовленного десантника не является необходимостью, но отдых есть отдых, а в бою лишний ресурс для измотанной нервной системы — та роскошь, за которую стоит побороться. Сенсоры штурмовика активировались, разбудив меня перезвоном контрольных точек.

Работа системы оповещения сигналила — мы подлетали к стартовой площадке, обширной долине, окруженной с двух сторон довольно высокими по меркам планет «голубого ряда» двенадцатикилометровыми горными хребтами. Покрытая вездесущим снегом поверхность не давала рассмотреть детали, но тактические карты, заложенные в базу данных штурмовика, говорили о величине скопившихся внизу сил. Первый и Третий Крылья Легиона, уже перебазировавшись, разворачивали свои порядки по обе стороны от нас, в то время как Четвертый и Пятый медленно подтягивались к флангам, всё ещё соблюдая правила перемещения в тени машин Спецотряда.