Прибывшее чудовище, вне всякого сомнения, было частью Железной Армады. Намного превосходящее те рейдеры, что когда-то погубили Старую Терру, что уничтожили Пентарру, что загнали в ловушку одиночества Альфу и Элдорию. Тоже дальний потомок, бесконечно далёкий, но узнаваемый. Так же стремящийся убивать.

Перед его глазами в молчаливом сражении без единого сполоха разворачивался финал древнего противостояния.

Враг снова проигрывал, как проиграл в далёком прошлом. Но на этот раз проигрывал навсегда.

В нескольких метрах от платформы пронеслось что-то огромное и такое же идеально тёмное, но никто — ни он, ни его спутница не отшатнулись, не вздрогнули от нависшей над ними опасности. Они оба знали цену своей мощи. И потому на из лицах по-прежнему цвели холодные улыбки.

Пора возвращаться, он видел достаточно.

Уже позже, направляя корабль прочь от грандиозной могилы человеческих надежд и чаяний, Кандидат вдруг вспомнил, как тогда, во время последнего перед отбытием с Ню-Файри диалога один человек сказал:

— У меня ведь тоже некогда был выбор, Рэдди… по своей сути он ничем не отличался от твоего, за единственным, быть может, исключением — согласно одному из имевшихся в моём распоряжении вариантов ни у одного человека во Вселенной выбора бы больше не было.

Он тогда сумел лишь поднять вопрошающий взгляд.

— Это было на Старой Терре, в результате любого исхода я должен был пережить сотни миллионов ни в чём не повинных людей. Они все неминуемо погибли бы, сражаясь за единственную знакомую им правду — которую я им должен был сообщить. Мне же оставалось, съёжившись, стоять на ледяном антарктическом ветру и, глядя в небо, видеть, как там, в небе, гибнет труд долгих столетий. Различие в вариантах моего выбора было куда глубже. Я выбрал путь, который вынуждал человечество страдать, цепляться за ускользающую победу окровавленными пальцами, кричать от боли, но идти, идти вперёд. А другой… тебе бы вовсе не пришлось родиться, Рэдди, человек исчез бы из галактической истории раз и навсегда.

Собеседник слабо пошевелился, глядя невидящими глазами куда-то в неведомую даль. Да, их разговор оказался странно коротким, учитывая годы ожидания этой встречи, учитывая горы вопросов и обвинений, накопившихся в его голове до этого момента. Странно, но этот перелёт на Ню-Файри, все эти встречи и разговоры, так тяготившие своей ненужностью, своей нелепостью, своей горечью… Они помогли ему отбросить почти всё, ответили на вопросы, отмели обвинения, притупили боль утрат, залечили кровоточившие раны.

Остался один-единственный вопрос и болящая душа, которую уже не излечишь… да и стоит ли?

— Вы — Первый Вечный? Легендарный вождь Соратников Ромул? Ключевое звено Большого цикла? Это всё — вы?

— Да.

— Тогда перед тем, как я покину эту планету, мне хотелось бы услышать от вас один, последний ответ.

Тот кивнул, но тихо, как бы сам для себя, грустно заметил.

— Не спеши, Рэдди, корабль, выделенный тебе Советом, будет готов к старту не раньше чем через пять часов.

Он сомневался, действительно ли в голосе легендарного Вечного в тот момент прозвучала грусть по поводу столь скоротечного расставания. Действительно ли он сам чувствовал, что знает этого человека много-много лет?

— …И всё же… Первый, у меня действительно есть выбор?

Кивок в ответ.

— Да, Рэдди, да. Безо всяких оговорок. Выбор остаётся всегда, абсолютно, даже внутри машины Гетерина ты решаешь сам от начала до конца, потому что некому сделать это за тебя. Никаких скидок на обстоятельства, никаких славословий причинам и следствиям. Помни об этом.

Пауза в словах. Собеседник тогда словно на пару секунд задумался. Только сейчас Кандидат сообразил, что в те минуты Первый мог продолжать свой неудержимый мыслительный процесс, что превосходил возможности десятка более молодых Вечных. Узнать всё, что требовалось для принятия очередного решения. И, одновременно, оставаться человеком.

— И знаю, был момент, когда ты искренне решил, что ведом могуществом Совета, что ты марионетка, недвижимая куколка в коконе, без воли и возможности независимого передвижения, которую выращивают в инкубаторе, дабы произвести на свет Вечного… Это не так, Рэдди, не так — от начала до конца, твоя жизнь была жизнью свободного человека, даже безжалостная воля Совета не способна преодолеть непреложный закон невмешательства.

Ни Пентарра, ни Аракор, ни материк Окруд, ни Система Вирина, ни твоя война, ни её героический печальный финал, ни племянница на Изолии, ни трагедия Альфы не могли быть и, разумеется, действительно, как ты однажды подумал… инсценировками, представлениями. Никто из ныне живущих Избранных не способен ради каких бы то ни было великих целей поставить и разыграть такой кровавый спектакль… Есть во Вселенной вещи, недоступные пока даже нашему пониманию. Их чувствуют Хранители, их может видеть Галаксианин, мы же перед ними вынуждены просто молча и покорно склоняться.