Артмана звали Цзинь Цзиюнь, и для Илиа Фейи звучало это имя на слух тем самым «птичьим щебетанием», которое артманы так любили ввернуть, когда хотели намеренно задеть летящего. В действительности шелест летящих распространялся за пределы стандартного акустического диапазона артманов в обе стороны, так что с тем же успехом диалог двух представителей его вида мог казаться этим невеждам как зловещим рыком, так и скворчащим звуком ультразвукового ножа. А вот имя незваного гостя звучало на слух летящего именно что птичьим щебетом. Забавно будет, если артман всё-таки умрёт — его не станет, а имя его Илиа Фейи теперь уже, наверное, не забудет никогда. Первое самоназвание рядового ничем не выдающегося артмана, которое он узнал.

Имена собственные шпиона из другой галактики вообще не интересовали, он пользовался ими, только чтобы удобнее было различать особо важных артманов из числа командования флота или администрации крупных миров. Илиа Фейи помнил все имена артманских Избранных, даже тех, кого ни разу не видели с самого Века Вне, знал бы и большинство высокопоставленных ирнов, но те предпочитали скрывать, как их звали, так что прозвища им Илиа Фейи давал сам, находя в этом своеобразное искусство.

Непосредственно имя «пленного человека», как до этого в шутку называл про себя артмана Илиа Фейи, он узнал чисто случайно.

«Лебедь» колыхался на волнах топологии, оказавшись в тупике. Соваться в самую мясорубку штурмующего субсвет артманского флота ему не следовало, выходить в физику в другой точке — тем более представлялось бессмысленным. Так что пока сквозь кромку файервола была видна лишь яростная канонада, шпиону ничего не оставалось, как отложить свои дальнейшие изыскания. И тут поневоле вспомнился артман, запертый всё там же, в тамбуре.

Держать его вторые сутки кряду в тесном отсеке без малейшего следа хотя бы санитарных удобств, не говоря уже обо всём необходимом, было негуманно, да и не рассчитывал летящий, втаскивая беднягу на борт, что их совместное пребывание настолько затянется. Надо было его всё-таки сразу сбросить на «Тсурифу-6», но теперь уж что вспоминать.

Илиа Фейи в этот раз не стал сам ходить к своему невольному попутчику, посмотрел через внутреннюю трансляцию, подивился загаженному отсеку и отправил туда сразу трёх макроуборщиков. Сам артман выглядел паршиво — лицо совсем осунулось, ноги не держат. Видимо, предложенный ему питательный бульон не совсем подошёл. Увы, раздатчик не содержал инструкций для синтеза артманских белков, пришлось давать смесь из обычных солей и полисахаридов с ароматизаторами. Но, видимо, это тоже не сильно помогало.

Нужно было доставать его из тамбура и отправлять в медлаб, благо он содержал исчерпывающие данные о расах Пероснежия и должен был справиться. Илиа Фейи побулькал себе недовольно под рострум, но всё-таки поднялся с одра и отправился к перегородке шлюза.

Жалкое зрелище.

Артман, безвольно опустив голову, что-то неразборчиво мычал.

То ли рацион вышел совсем неподходящим, то ли в тамбуре атмосфера оказалась всё-таки не настолько стерильной, тяжело понять, но артмана явно надо было спасать.

Илиа Фейи решительно вскрыл мембрану и дал команду автоматам на транспортировку. Как же так-то.

Вообще говоря, ни макро-паразитарные, ни бактериально-вирусные представители биоты летящих артманам были не страшны, но увы, при постоянном контакте с чужой биологией «Лебедь» стал домом и для автохтонных [129] бета-лактамазных супербактерий [130] , которые тут нашли себе какую-никакую питательную среду в виде отбросов чуждой биологии, зато совсем никаких естественных врагов. Так что система жизнеобеспечения хоть и обрабатывалась регулярно, всё равно её биота была для не подготовленных к ней артманов весьма контагиозной [131] .

Проще говоря, когда Илиа Фейи при первой их встрече сетовал на невозможность впустить артмана внутрь для его же безопасности — он имел в виду именно проклятый расплодившийся повсюду золотистый стафилококк.

И вот теперь на руках у летящего оказалась стремительно теряющая силы особь, которую всё равно надо срочно впускать. Помогая переместить артмана на транспортировочную платформу, в обычных условиях применяемую для погрузки-разгрузки тут же в тамбуре, Илиа Фейи попытался подбодрить гостя репликой «спокойно, т-щеловек», на что и получил прямо в рострум:

— Меня зовут Цзинь Цзиюнь, ты, садист трёпаный.

— Очень приятно познакомитьс-ся, человек Цзинь Цзиюнь, меня з-совут Илиа Фейи.

Так и состоялся непрошеный обмен званиями-величаниями. Летящий — не ирн, который после этой церемонии считался бы чем-то вроде побратима (или как там, посестрима, что ли) своему новому знакомому, но тем не менее неловкий обряд почему-то оставил в душе шпиона непонятный след. Ему как будто разом стало не всё равно, умрёт этот артман в итоге или нет.

И вот теперь Илиа Фейи между сводок с фронтов бегает в лазарет и без конца читает там медицинские заключения, хотя мог бы делать это же, не сходя с места, то есть прямо из рубки.