Лю покосился на Жу Пеня. Тот держался на удивление хорошо, лучше, чем ночью, но дневной жар утомил и его. Еще утром друзья по совету Си Фенга сняли часть одежды и обмотали друг другу головы так, чтобы между тканью и волосами оставалось небольшое пространство. Сам воин поступил так же и объяснил, что это помогает голове чуть-чуть остужаться. Однако пламенный лик терзал тело, а раскаленные пески обжигали ступни даже сквозь обувь.

Они не успели добраться до заветной цели до рассвета и попали в самое пекло. Их окружали ровные пески вперемешку с камнями, и можно было даже не думать о том, чтобы соорудить убежище. Си Фенг пытался, но, выкопав небольшую ямку, обнаружил под слоем песка слегка влажные скалы.

– Там должна быть вода, – прошептал воин потрескавшимися обветренными губами и указал на гору.

Их собственные запасы стремительно испарялись. Один-единственный бурдюк к середине дня иссяк на две трети. Остатки решили беречь, пока не станет совсем туго.

Но вот как понять, что это «туго» уже наступило?

Каждый шаг давался все труднее. Миражи подступали все ближе, а суховеи становились все горячее.

Лю вдохнул пыльный воздух, вновь опаливший легкие, и продолжил путь.

«Мы справимся», – говорил он себе, хотя давно перестал в это верить.

Перед глазами возник образ Кайсин. Ей было плохо. Она думала о нем, звала его. Тонкие пальцы девушки бессильно впивались в острые края осколка зеркала, и Лю отчаянно хотелось откликнуться. Ее окружали зловещие тени. Они вились белесыми и зелеными змеями. Кайсин была уже на грани, чтобы отринуть надежду и окунуться во мрак. Голос девушки взывал к нему сквозь время и расстояние, пролетал над горами и долами, взмывал пестрой синей лентой к небесам, юркой птицей опускался к земле, но никак не мог найти его. Она заплакала, и осколок выскользнул из дрогнувших рук.

Наваждение исчезло.

Сердце забилось быстрее, и острые боли молниями потекли по груди и животу, опустились по ногам и канули в глубину песков. Лю больше не обращал внимания. Муки стали частью его, они были единственным напоминанием, что он еще жив, что еще может чувствовать.

Хотя, кроме этих терзаний, он не чувствовал больше ничего.

Погруженный в беспокойные думы, юноша не заметил, как солнце вдруг пришло в движение и медленно покатилось в сторону вечера.

На пути стали попадаться сухие ломкие травы.

Желтые истощенные веточки сиротливо прижимались к земле, согнутые ветрами и временем. На смену им пришел саксаул, поначалу слабый и хрупкий, но чем ближе к горе, тем толще становились стволы растений. В скалистых углублениях росла песчаная полынь, а на склонах травянистых холмов возникли пожухлые красные амаранты. Под чистым небом без единого облачка витал одинокий сокол. Гордый властитель этих земель, он парил над горой бурой точкой, и издалека можно было подумать, что он сияет перламутровой синевой.

Путники изумленно посмотрели друг на друга.

Си Фенг первым стянул с головы тряпки и взъерошил вспотевшие волосы. Лю и Жу Пень последовали его примеру. Еще было жарко и душно, но влажноватый воздух прогнал все сомнения прочь.

– Здесь есть жизнь! – воскликнул Малыш.

– За мной, – приказал Си Фенг. – Нужно попасть в пещеру до наступления ночи.

Воспрявшие духом друзья радостно последовали за вожаком. Однако прошли они немного.

– Ох, нет… – Жу Пень схватился за голову. – Нет-нет-нет!

Путь им преграждал глубокий каньон. Дно ущелья терялось в чернильных тенях, а само оно протянулось вокруг горы, подобно змее, – огромное, широкое, непреодолимое.

– Что нам теперь делать? – вновь воскликнул Малыш.

Си Фенг молчал, хмуро оглядывая окрестности. Лю почему-то не удивился очередному препятствию, а лишь пожал плечами.

– Пойдем вдоль обрыва, – предложил он. – Может, найдем спуск или способ перебраться на ту сторону.

– Спускаться нельзя, – сказал Си Фенг. – Поглядите.

Его указательный палец проследовал вдоль ветвистой линии каньона, нарисовав в воздухе спираль.

– Это лабиринт, – подытожил он. – Мы будем плутать в нем, пока не кончится вода.

Жу Пень пригляделся к изгибам скал и почесал мокрый затылок.

– Больше похоже, что тут из-под земли кто-то, ну, того, вылез.

– Ты прав, – Си Фенг кивнул. – Днем эти места, как и по всей пустыне, замирают, но ночью здесь все оживает. – Он указал на птицу в небе. – Сокол высматривает добычу. Едва стемнеет, из нор выползут животные. В том числе и хищники, – добавил он с мрачным лицом.