Срабатывает. Иногда мужикам достаточно пригрозить женами, чтобы их заткнуть, и это хорошо. Дает дополнительные рычаги давления, жаль таких нет в отношении идиоток. Когда я поворачиваю голову обратно на Астру, которая неожиданно вдруг решила заткнуться, я понимаю — вот это самый настоящий провал, дорогая.

Потому что она наконец увидела его. И она его узнала.

— Это же ты… — тихо шепчет, руша все у меня внутри.

«Нет-нет-нет-нет-нет…Астра, пожалуйста, нет…»

За это ужасное утро мне не повезло ни разу. Сначала я проспала, потом надела свою самую ненавистную юбку, так как сын решил поиграть в художника намедни, пробка, там скандалы, я даже на заправке ударилась ногтем так сильно, что он теперь дико ныл. Как будто попала в детскую книжку про детей-сироток и их тридцать три несчастья[1][Речь идет про серию детских книг писателя Дэниела Хэндлера, пишущего под псевдонимом Лемони Сникет. Она повествует о трёх детях — Вайолет, Клаусе и Солнышке Бодлер — родители которых погибли в пожаре. Сироты переходят от одного опекуна к другому, но повсюду их преследуют разнообразные невзгоды и несчастья.], честное слово.

«Я в аду…» — но, кажется, молитвы могут быть услышаны даже в диком пекле, потому что Астра собирается и играет свою лучшую роль.

— …В смысле вы! — мотает головой, а потом восторженно улыбается, присаживается на стул и разглядывает Макса во все глаза, — Живой…настоящий…Максимилиан Петрович, да?

— А вы…

— Меня Астрой зовут. Я…ой, да неважно. Знаете, все мои одноклассницы от вас просто в восторге! Конечно жаль, что не из-за вашей деятельности, а из-за того, что вы — самый сексуальный бизнесмен России…

— Астра! — пытаюсь как-то ее прервать, на что получаю недовольный взгляд и громкий цык.

— А что?! Это не мои слова, это журналы так говорят! Второй раз, между прочим…

— Как профессионально…

О, этого я прямо ждала — Катька, моя негласная соперница. Ее дико бесят любые мои успехи и вообще мое существование по факту. Подозреваю, что это из-за Кирилла — сына Степаныча, — на которого она положила глаз, и с которым мы плотно общаемся. Ее это бесит. Меня веселит. Только не сейчас. Плавно перевожу взгляд на нее, но не успеваю ничего сказать — Астра и тут не держит себя в руках, а хмыкает.

— И это ты говоришь? Бедного Кирилла уже слюнями залила. Может тебя оставить наедине со своим воображением, подруга?

«Господи, да ты заткнешься?» — пищу про себя, но племянница и не видит моего взгляда, она снова смотрит на Макса. Тот веселится от души, черт бы его побрал…

— Полагаю, спасибо?

Это первое, что он говорит сегодня, и меня бросает в жар. В памяти всплывают другие его слова — «малыш» самое громкое. Привычным, глубоким голосом, тихим, но одновременно громким, будто и нет ничего больше.

«Боже, приди ты в себя наконец, идиотка!»

— А можно автограф?

— Нет, нельзя! — шиплю, а потом резко встаю и поднимаю ее за руку.

Сжимаю сильно, так что и она шипит, хмурит брови, недовольствует. Черт, кажется я сейчас так хорошо понимаю Арна, как никогда в жизни.

— Бери свои чертовы шмотки, живо!

— Но…

— Астра, сейчас же.

Мы смотрим друг другу в глаза пару мгновений, за которые я, правда, успеваю уловить немой вопрос: нормально отыграла?

«Да, нормально, ад на колесиках, но уже хватит!»

И она это понимает. Слава богу не сопротивляется, хотя могла бы еще как, но только не сейчас. Потому что это на хрен никакие не шутки.

— Извините, — мило улыбаюсь, повернувшись к столу и сложа руки за спину, — Это недоразумение, но Катерина Валерьевна права в чем-то. Боюсь, что мне не хватит опыта для любого дела, которое касается такой громадины, вроде вашей.

— Думаю, что вы отлично справитесь с моей громадиной, — саркастично подмечает он, за что получает мой гневный взгляд, а я его очередную, уже забытую усмешку, — Вы знаете, я имел честь видеть вашу работу, и, полагаю, вы мне подойдете.

— Нет.

— Нет? Вам кажется, что я не в состоянии оценить ваши способности?

Чертов Арай усмехается на задворках, и, твою мать, это так жестко возвращает меня обратно в прошлое, будто кто-то с ноги толкнул в грудь.

«Нет! Держись! Цепляйся за правду, а не сраные игры разума!»

— Судя по тому, что о вас знают даже в школе, вы вполне можете оценить любые способности.

«Черт, как двояко прозвучало…» — я понимаю это позже, поэтому краснею, но продолжаю что? Правильно. Цепляться за правду.

Правда он рушит и эти попытки так просто, можно сказать играючи…

— Школьницы меня мало интересуют. Хотя было когда-то, что интересовали очень…

— Трогательная информация. Вообще, это прекрасно, значит ваша проблема не связана с нарушением возраста согласия — это чудная новость. Моя специализация — уголовное право, вас же, как я понимаю, привело сюда что-то связанное с вашим детищем?

— Вы правильно поняли.

— Это еще лучше. Катерина Валерьевна превосходный профессионал. Вам с ней будет комфортно.