– Да, Воронова. И передайте ему, чтобы он принял там еще жилой поселок.

– Но почему же Воронова?
– вышла из-за своей перегородки Катя.
– Ведь у него план повышенный. Он сорок человек отпустил с основных объектов!

– Вы напрасно беспокоитесь за него, - любезно возразил Синельников. Он отличный производственник. И потом, если ему не под силу, он может сам отказаться.
– Синельников слегка кивнул головой и вышел своей легкой походкой.

– Леонид Николаевич, да что же это такое?
– с бессильной горечью спросила Катя.
– Он план может провалить.

– К этому и ведут, - зло ответил Зеленин.

– Но зачем?

– Чтоб не лез поперед батьки в пекло. Вы знаете, что будет, если ваш Воронов выполнит план без сорока человек? Строительству удвоят жилищную программу. Понятно? А от Синельникова потребуют выполнить ее.
– Он взял оставленную Синельниковым папку и сердито вышел.

В вестибюле за длинным некрашеным столом одиноко сидел шофер дежурного "газика" и выкладывал столбики из домино.

– Поехали в рыбный порт, к Воронову, - сказал ему Зеленин и, не задерживаясь, пошел к машине.

"Ну, Аника-воин, - невесело подумал он про Воронова, - вот теперь ты попрыгаешь!"

Ему нравилась открытая, горячая натура Воронова и эта ничем не поколебленная вера в правоту дела, в свои силы. А он давно уже растерял свою уверенность. Жизнь обходилась с ним далеко не любезно, она тискала его, точно пресс формовочную глину, и Зеленин не раз удивлялся своей выносливости. Первый удар обрушился на его голову совершенно неожиданно: это было в тридцать восьмом году. Он был тогда еще совсем юнцом, только что окончившим институт. Работал в Белоруссии, неподалеку от границы, на строительстве небольшой гидроэлектростанции. Грунты были болотистые, тяжелые, речушка своенравная, лесная. После сильных дождей размыло временную фашинную перемычку, залило котлован с оборудованием, посрывало насосы. Словом, убытки были большие. Началось расследование. И посадили за вредительство кое-кого из инженеров, в том числе и его, ответственного за перемычку. В сорок втором выпустили, и он сразу попал в армию. Потом бои, три раза был ранен и под самый конец войны получил тяжелую контузию - два с лишним года провалялся в госпиталях - и опять встал на ноги. Куда податься? Жена с маленьким сыном была угнана в Германию и пропала без вести. Знания порастерял настолько, что на большую стройку идти было стыдно. Он и подался на край земли, сюда, на Дальний Восток. И здесь начал все сначала: и стаж производственный зарабатывать, и семью наживать.

Четыре с лишним года назад его послали главным инженером в Тихую Гавань. Здесь тогда было маленькое строительство по реконструкции старого рыбного порта, кое-что закладывалось в рыбацком поселке да строился рыбоконсервный заводишко. Но уже через год строительная программа увеличилась в несколько раз... А потом по соседству было открыто оловянное месторождение и запроектированы рудники с горняцким поселком. Прислали изыскательскую группу с представителем от заказчика.

Зеленин выбрал под будущий поселок широкую солнечную долину, километрах в пятнадцати ниже того ущелья, где должны быть рудники. Он составил проект и послал его на утверждение в совнархоз. И вот приехал сам председатель с начальником управления горнорудной промышленности и начисто забраковали зеленинский проект, приостановили уже начатые работы по закладке поселка и приказали перенести строительство ближе к рудникам в целях экономии и удобства. Зеленин пытался возражать, но его не поддержал Лукашин. "Не все ли равно, деятель, где нам строить. Мы подрядчики".

А через два месяца в Тихую Гавань приехал на должность главного инженера Синельников - автор нового проекта горнорудного поселка. В приказе говорилось, что, в связи с увеличением объема работ, целесообразно сосредоточить усилия Зеленина на производственном отделе, и далее в таком духе... Зеленин отнесся к этому философски спокойно, только чаще стал выпивать и насмешливее, желчнее получались его рассуждения. Собственный горький опыт научил его прозорливости. Он и теперь видел, чего добивается Синельников, и ему было жаль запальчивого в своем упорстве Воронова. А впрочем, ну их всех к чертям! Жизнь идет своим ходом. И все, в конце концов, в порядке вещей.

Воронова он застал на участке, в конторе.

– Привет передовикам!
– воскликнул Зеленин, входя.
– А вот и добавочная нагрузка.
– Он подал папку с чертежами сидящему за столом Воронову. Белено ехать завтра на рудники фабрику закладывать.

Воронов с недоумением принял папку, раскрыл ее и озабоченно стал рассматривать чертежи.

– Да, но ведь у меня план под угрозой! И потом, массивы-гиганты бетонировать надо.

– У всех план. У тебя есть заместитель, вот и поручи ему.

– У меня же повышенные обязательства!

– Вот тебе и отдали фабрику. Почетное дело! Кстати, горняцкий поселок тоже примешь.

Воронов испытующе посмотрел на Зеленина.

– Понятно!
– наконец тяжело произнес он и встал.

С минуту ходил, подминая скрипучие половицы.
– Что делается! Что делается! И все довольны.

– Почему все? Вот ты, например, недоволен.

– А ты доволен?

– А я посмотрю, как ты теперь план будешь выполнять. А не выполнишь уж на тебе отоспятся.

– Спасибо за откровенность... Все равно, рано или поздно, а нам с Синельниковым придется столкнуться.

– Да дело-то не в Синельникове, голова. Ведь Синельников не сам по себе, а при Лукашине. По попомни меня, если Синельников будет проигрывать - Лукашин пожертвует им.

– Почем ты знаешь?

– По личному опыту. Он даже поддержит тебя.

– Почему - даже?

Зеленин усмехнулся.

– Поддержать может. Но учти, Лукашин никогда не поставит тебя главным инженером.

Воронов в недоумении пожал плечами.