— Прекрасно, — он кивнул. — Я имел в виду — как профессионалы.

Тьфу ты! Вот Харуми — молодец. Впрочем — она почти год проработала в учреждении, среди мужчин. У нее была возможность и причина научиться держать лицо!

А он — шлимазл и есть, хоть и перебрался сюда с повышением. Но истинную натуру не запихаешь, не скроешь. Все равно вылезет.

— Сколько вам лет? — невежливый вопрос. Не сдержался.

— Девятнадцать...

Помилуй господь. Соль было столько же, когда она погибла... Стефан поспешно затолкал тяжелую, болезненную мысль подальше.

— Выглядите моложе, — н-да, хорош новоиспеченный начальник — воротит одну нелепость на другую!

— Вы... можете подать докладную, вам заменят секретаря, — вот ее хладнокровию можно позавидовать.

Только во взгляде мелькнуло затравленное выражение. Девчонке явно нужна эта работа. В конце концов, это не уборка общественных помещений и не работа официантки или буфетчицы. Здесь и оплата выше, и нет такой физической нагрузки.

— Нет, зачем же, — он попытался скрыть охватившую его растерянность. — Вы проработали здесь год — значит, справляетесь с обязанностями. Все знаете. Я не буду заменять секретаря. Не вижу необходимости.

— Можете рассчитывать на меня, — она кивнула. — Может быть, вам принести кофе?

О! Кофе на рабочем месте ему еще не готовили. Обычно за кофе и чаем он ходил к общественному кипятильнику сам. Стефан кивнул, и секретарша наконец покинула кабинет. Он рухнул в потертое кресло. Ну добро пожаловать на новое рабочее место, руководитель отдела контроля, Стефан Ру! Идиот вы редкостный. Впрочем, это давно не новость...

Звякнул телефон, оповещая о приходе сообщения.

Стефан достал гаджет, уже догадываясь, кто ему пишет. Взглянул на дисплей: так и есть — незнакомый номер. Быстро!

«Как устроился?»

Сара, как всегда, деловита и немногословна.

«Неплохо», — он ткнул кнопку отправления.

«Секретарша симпатичная», — нет, такого лучше не отправлять. Не поймет. Да и излишними будут такие шутки.

«На рабочем месте. Осматриваюсь», — отчитался он.

«На связи, — ответила она. — Этот номер — рабочий. Незасвеченный. Можешь писать и звонить в любое время».

Перечитал несколько раз. Покачал головой. До чего непохожа эта молодая, но такая жесткая и самоуверенная женщина на испуганную колючую девчонку, которую он помнил! Впрочем, перемены Стефана не удивляли. Она бы и стала такой. Даже если бы не сбежала несколько лет назад из гетто.

Усмехнулся сам себе.

Он приехал в зет-гетто только нынче утром. Час назад получил ключи от кабинета, новый телефон (старый конфисковали) и приехал на рабочее место — принимать дела.

И Сара уже знает его новый номер. Более того — у нее есть местный телефон для постоянной связи.

Клацнула ручка двери. В кабинет просочилась Харуми, принесла кофе. В фарфоровой чашке с блюдцем, а не бумажном стакане! Над чашкой поднимался ароматный пар — это вам не бурда из настенного кипятильника. Поставила напиток перед ним, приветливо улыбнулась и тихо вышла.

Дисциплинированная девочка. И очень хочет понравиться.

Откинулся на спинку кресла, слегка улыбнулся сам себе. Знала бы она, кого пригрел отдел контроля! Увы. Когда узнает — станет слишком поздно.

Давно он не ощущал такого душевного подъема.

Сколько лет он прожил в состоянии апатии? Шесть точно — с тех пор, как помог бежать из гетто своей несостоявшейся невесте и ее сестре, он не жил, а существовал по инерции. Появление Сары несколько дней назад на пороге его квартиры заставило проснуться. И сейчас Стефан чувствовал себя так, словно очнулся от долгого сна.

Когда-то у него была мечта — войти в число тех, кого называли интеллектуальной элитой мегаполиса. Жить среди них, жить как они.

Теперь вместо мечты была цель. Уничтожить элиту. Уничтожить существующий порядок вещей. Потому что тот порядок, что был, не имел права на существование.

В эр-гетто его называли шлимазлом. Неудачником.

Что ж, он очутился там, когда ему было семнадцать. Молодость — это порок, который проходит с годами.

*** ***

Кто бы подумал, что двенадцать лет могут пронестись так стремительно! Он их и не заметил. А ведь едва не половина сознательной жизни.

Без малого половину сознательной жизни он провел в одном из районов, изолированных от остального города.

Первые полгода после переезда в эр-гетто Стефан злился.

Клял свою наивность и самоуверенность. Слово преследовало его повсюду. Местные скользили по нему сумрачными взглядами, безошибочно распознавая чужака. И цедили презрительно: «Шлимазл...».

По-местному — неудачник. Для жителей гетто, родившихся здесь и выросших, он, выходец из внешнего мира, и был неудачником. Мог жить где угодно — а выбрал именно это место. Эр-гетто. Ну, не дурак ли? Умному такое и в голову не зайдет. По доброй воле сунуться в капкан. Это приехать легко — а выехать попробуй-ка!