На следующее утро Сергей долго беседовал с Павлом Тихоновичем. Особенно его интересовал вопрос: почему распался СССР? Сергей высказал свою точку зрения: противник использовал общественное мнение, подготовленное Хрущевым и другими товарищами, которое имело под собой некоторое основание, так как в тридцать седьмом году многие нормы права были попраны, и показания частенько просто «выбивали» из арестованных. Паяльник в одно место вещь доходчивая, но душок от нее скверный.

– М-да, перегибы были и есть, – согласился старший майор. – Я отражу это мнение в докладной. Чем ваши-то занимаются?

– Шприцуют подвеску вместе с работягами, Лешку повезли со снарядами и зарядами куда-то на Пороховые. Сегодня уже шестое! Десятого начнутся бои под Псковом и Новгородом, а у нас конь не валялся. Все разговоры разговариваем. Припозднились мы. Амортизаторы бы сменить на шестой опоре, так не делают еще таких. И снарядов мало. Пулемет сняли. Все понятно, отличный пулемет, но снять-то сняли, а расспросить не расспросили.

– А что так?

– Так их три модификации! ПКМ, ПКМБ и ПКТ. У пехотного – сменные стволы, а у танкового – тяжелый ствол и электроспуск. И у пехотных есть газовый регулятор и спусковой крючок, а у танкового регулятора нет, зато есть гашетка.

– Я записал, и передам, куда следует. А пулемет вернут, скоро. Даже в таком виде при весе в десять килограммов это очень нужное оружие. Где их делали?

– Ковровский завод имени Дегтярева. Да, и еще по пулеметам. У «Утеса» патрон с флегматизированным порохом.

– Как это?

– Не знаю! Форма порохового зерна – цилиндр с семью каналами, все что знаю! Марка пороха 4/7СВ. И ствол для него делают по методу В. Н. Гусева, он его изобрел в сорок первом году. Так называемое струйное хромирование. Вот все, что помню.

– Личный вопрос разрешите? – Сергей кивнул. – У вас хорошая память на фамилии, а что я делал после войны?

– Не знаю, у меня с этой фамилией только писатель ассоциируется. Я ее нигде больше не слышал. Извините, но среди послевоенных героев вас не было.

– Закончим на сегодня, я завтра еще раз подъеду, надо разобраться с картами на том устройстве. Завтра он будет у меня.

Попрощались, Сергей пошел к танку, повозился вместе со всеми, затем его высвистал Гудков, которому очень понравилась конструкция гусениц и ведущей шестерни с грунтоочистителем.

– Это ж какое удобство в производстве! Четыре штампованных детали и один палец! И все на болтах! Технологичность бешенная! Вот это надо немедленно переделывать. Вот смотрите, Сергей!

– Да знаю я, знаю, что хотели?

– Марку стали для пальца штока.

– Сталь 3ХГСН2А. У этой гусеницы есть ахиллесова пята: если палец погнут, то его не разобрать и не выбить.

– Так, а у нас делают 30ХГСА, то есть еще требуется никель.

– Я не знаю, что у вас делают. Вот только реально эта гусеница с параллельным шарниром не так уж и хороша. Последовательная гусеница позволяет быстрее разогнаться, проще в изготовлении и менее чувствительна к наклону, меньше вероятности погнуть пальцы при наезде на неровность типа бордюр. Но на параллельную хорошо вешаются башмаки-асфальтоходы. В общем, это для парадов.

– Но вы ж на ней воевали!

– Так «укропы» этот танк на параде использовали, а потом пригнали на юг отражать наступление. Нам еще и асфальтоходы пришлось снимать!

– Но согласитесь, что такие гусеницы технологичнее!

– Ну да. Наверное. Но в этой войне нам, скорее всего, будут стрелять по гусеницам. Лоб им не взять.

– Да, больше не про вас, а про Т-34 и КВ думаю.

– Там надо новую коробку делать. Четырехступая – полное дерьмо. И изменить компоновку МО, поставить двигатель поперек.

– Во время войны этого никто не позволит.

– Если не профукаем здесь и под Харьковом, то вполне прокатит. Я же отдал Малышеву файл с Т-54. Он отличается от Т-44 только башней и стомиллиметровой пушкой. Кто-нибудь будет заниматься снарядами? Нужны оперенные болванки калибром сто двадцать пять или переделка из стодвадцатидвухмиллиметровой, и ОФЗ оперенные. Собственно, с них эта пушка и начиналась. Перья делаются из пластмассы. У вас телефоны из нее делают.

– А как быть с пояском?

– Одеть второй толщиной полтора миллиметра, прижав его к первому. На дне нарезать левую резьбу под насадку. Взрыватель – головной. Надо снять насадку и отдать в производство.

– А бронебойный?

– Немцы всю войну стреляли болванками и успешно поражали все танки союзников. При скорости снаряда тысяча семьсот пятьдесят метров в секунду ему все равно, с чем встречаться под углом близким к девяноста градусам.

Засиделись за чертежами глубоко за полночь. Наконец подъехал Лешка с кислой рожей.