— Вы решили — это кто? — хмуро сказал я. — Вы вдвоем? А как остальные?

— Еще чего! — фыркнула Ксения. — Мы тут все вместе вчера были, ждали-ждали до вечера, не дождались. Тогда мы бросили жребий, кому оставаться, а остальные на патрулирование полетели.

— Какое патрулирование? Второй раз, между прочим, спрашиваю!

— Патрулирование истрелийской границы! Северного анклава!

— Зачем?! Вы что, пограничная служба?

— А это и есть наш важный вопрос, — вставила Левкиппа.

В общем, перебивая и уточняя друг друга, девчонки объяснили мне следующее.

Оказывается, в новостях вчера утром передали, что в связи с неполадками на АЭС-58 часть Искровых башен вдоль границы с Северными Территориями Истрелии будет отключена. Только автоматические башни и только в безлюдных районах, но — на неопределенный срок, до окончания ремонтных работ. Агриппина и остальные тут же сделали стойку: башни отключат, значит, велик риск проникновения Хищников! Да, в окружающих районах последнее время было довольно много прорывов, так что маловероятно, что они опять последуют в ближайшее время. Но исключать этого нельзя. А значит, это отличная возможность для девочек-лошадок показать себя. Тем более, речь все-таки шла об одном из анклавов Истрелии, родной страны Агриппины.

— Короче, мы решили, что нужно проследить за отключенным участкам, раз такое дело, — закончила Левкиппа. — Но мы теперь отряд, значит, без тебя было бы нечестно. Мы собрались и отправились за тобой — а тебя нет! Сперва думали, ты на охоте, а ты не появляешься и не появляешься… Рина у нас самая быстрая, она смоталась до Ладьи, а там ты позавчера только отмечался — с целым лосем! Значит, на той стороне хребта был.

— Почему? — удивился я.

— Потому что с этой лосей очень мало, сложно встретить! А там более пологие горы, леса больше, — снисходительно пояснила фермерская дочка. — Мы вот и подумали, что ты без нас на патрулирование вылетел. А оказывается, нет?

— Нет, у меня были другие дела.

— Ну тогда полетели, к нам закинем твои вещи, и потом к остальным присоединимся, — Ксения взялась за ручку собранной сумки.

Я перехватил ее руку.

— Не хочешь с нами жить? — вздохнула Левкиппа. — Так и знала, что мы тебя обидим!

Я открыл рот, чтобы сказать, что хватит принимать за меня решения, и… И закрыл его. У меня тут в пещере действительно чем дальше, тем неудобнее. Задолбало есть на холодном ветру и спать на еловом лапнике. Лошадки, где бы они ни построили свою Конюшню, живут не в Убежище, это я знал твердо. Почему бы и в самом деле не воспользоваться их гостеприимством? Что я теряю? Всегда можно снова улететь, если не понравится.

— Хочу, — сказал я. — Только давайте в следующий раз вы в моих вещах рыться не будете?

— А мы не рылись! — обиженно воскликнула Ксения. — Ты за кого нас принимаешь? Я старалась особо не глядя класть! Вдруг там нижнее белье?

— Мы только книжки посмотрели, — поддержала Левкиппа. — А то нам скучно было. Чужие книги смотреть прилично, это кто хочешь скажет.

Мне оставалось только накрыть лицо ладонью.

* * *

Как оказалось, девчонки обитали не так уж далеко от меня. Если судить по координатам, то Конюшня находилась на вершине примерно равностороннего треугольника, двумя другими вершинами которого были Атомоград-58 и Атомоград-22, они же Челюсти и Жало, — почти на чистый запад от Ладьи и к югу от Трехголовой. По прямой от пещеры нам пришлось лететь километров этак сто тридцать. Чуть больше часа для меня, если не торопиться, девчонки же, как они сказали, могли проделать это расстояние минут за тридцать, а Рина и того быстрее.

Сейчас немного объясню географию.

Как я уже говорил, Атомград-22 и Атомоград-58 стоят на концах долины, образованной извилистым течением реки Вьоса. Вьоса течет более-менее с северо-востока на юго-запад, пересекая к западу границу Кораса. Не доходя до этой границы в нее впадает совсем узенькая горная речка Ихос, больше похожая на ручей. И вот в среднем течении Ихоса имеется еще одна долина, совсем небольшая, раз, наверное, в сто меньше, чем обширная Вьосская низменность. Она, судя по всему, безымянная: на взятых у десантников карты ее названия не значилось. Но там находится некий объект, помеченный как «развалины форта Перевал-Маяк».

Так вот, когда я попал туда, это были уже не развалины. Или не совсем развалины. Это было активно реставрируемое жилье.

— Это Груня придумала, — объясняла Левкиппа еще на подлете. — Она сказала, что нам надо сохранять дисциплину, если мы хотим чего-то добиться. Что сразу у нас не получится стать по-настоящему хорошими бойцами, можно даже не надеяться. И чтобы не пасть духом от неудач и продолжить работать, нужно иметь какую-то простую и понятную цель, какую-то работу, которую нельзя отложить. Сначала она предложила нам найти старый дом в деревне и восстановить, может, хозяйство завести…

— А я сказала, — перебила Ксения, — зачем дом, если можно замок? Я о нем читала в Краеведческой энциклопедии! А Ксантиппа сказала, что нам не разрешат, потому что он под охраной Службы образования… Но мы связались со Службой — не с образованием, а просто со Службой, которая поддержки, и там нам сказали, что пожалуйста, вселяйтесь, никто этим фортом не занимается, они все документы оформят.

Если совсем уж честно, замок не впечатлял. Точнее, как бы это сказать… Он не впечатлял именно как замок: совсем не знаменитое луарское шато и даже не римский укрепленный форт! А вот как объект приложения для сил пяти хрупких девочек предподросткового возраста — впечатлял, да еще как.