Китаянки обмениваются взглядами. Одна — воплощенное милосердие, другая — квинтэссенция страдания.

— Госпожа Ли, вы моя спасительница, — немного погодя моль пытается вспорхнуть и начать кланяться.

Спасать бедолаг у нас явно семейное. Мамочка перехватывает это дрожащее тельце, сажает обратно.

— Обо мне никто никогда так не заботился! — прорывает внезапно трубу с соленой жидкостью и жалостью к себе.

Держать лицо? Да тут бы платков хватило, чтобы все слезы удержать. Уж не знаю, вчерашняя выпивка её так расшатала, или мамино участие в деле противостояния похмелью.

…Чу Суцзу (имя означает — простая хризантема, и снова этот цветок вылез) единственный ребенок в семье. «У-у-у», — сократил мой не вполне адаптированный разум.

Правило «одна семья — один ребенок» сработало против этой девочки. Она не первая и не последняя. Вообще, оно, правило, не категорично. Для ряда национальных меньшинств действуют иные нормы (два малыша на семью). В столице и некоторых провинциях, если оба родителя единственные дети в своих семьях, можно официально получить разрешение на второго. Система штрафов и поощрений тоже существует. Но штрафы существенные, не всем по карману.

Вообще, я про это правило узнала как раз после происшествия с Джианом. Сознательная дочь нашей соседки, тетушки Яо, приходила вместе с мамой, проведать маленькую героиню (меня) и отругать родительницу. За то, что дети без присмотра гуляли — и не в первый раз. Яо Сяожу тому свидетель. И тот акт доброй воли, когда она нас (в смысле, мы её) заиграла до изнеможения — это девушка реально защищала нас от гипотетических злоумышленников.

Похищение детей — огромная беда для одних и выгодный бизнес для других. Соседка Сяожу по общежитию — дочь полицейского. Она делилась печальной статистикой: сколько мальчиков пропадают, а сколько находят. Спойлер: там всё грустно.

Как потом легализуют украденных парней, экспрессивная красотка не рассказала. Зато озвучила статистику задержаний похитителей. Она на донышке, около нулевой планки болтается.

Вывод: берегите детей! Глаз с них не спускайте. Дети — цветы жизни, и некоторые даже готовы рвать их с чужих клумб.

У семьи Чу на обход запрета денег явно не нашлось. Росла она, как сорняк. Нелюбимый, потому что девочка. Как тут говорят: «Выданная замуж дочь — всё равно, что проданное поле». То есть, ты его много лет возделывал, удобрял, силы свои вкладывал. А она раз — и отошла в чужие руки, в другую семью. И как бы вы получили выкуп за невесту (плату за поле), но затраты это вашей семье не перекрыло.

У-у-у еще и красотой не блистала. Простая хризантема, что с нее взять. С учебой не заладилось: Чу очень старалась, но всегда была лишь в середине рейтинга. По всем предметам. Баллов кое-как хватило на непрестижный вуз.

Учителя ее не замечали, друзей бледная моль не завела. Она же пыль со страниц учебников пыталась поглощать, ей не до поиска друзей было. Потом низкооплачиваемая работа на студии в должности младшего помощника. Где все постоянно что-то требуют и орут, а тебе даже голову поднять нельзя.

Даже вчера на вечеринке с ней никто не заговорил. Бедолага и напилась-то так, чтобы залить одиночество, ненужность и отвращение к себе.

И тут по утру мать моя, святая китайская женщина. С супчиком и чаем (переводим: с заботой).

— Чу, — говорю и вздыхаю. — Я маленькая. Но даже я понимаю: плохое не утопишь. Всё плохое — отлично плавает.

— Мэйли, — зареванное лицо озаряет робкая улыбка. — Ты такая хорошая.

— Да, — глупо не соглашаться с очевидным. — А теперь расскажи, кто там был? На вечеринке.

— Ай-ё, — закатывает глаза и сразу же морщится бледная моль. — Легче сказать, кого там не было.

— Вот и скажи, — улыбаюсь я широко-широко.

Раз с нашей лазутчицей никто не разговаривал, особо ценных разведданных ждать от нее не стоит. Но можно методом исключения составить список потенциальных союзников. Знаете, чтобы был.

Итак, не присутствовали: мы с мамой, режиссер и его помощник, главный оператор и костюмер. Последнее радует: хотя бы «забытых» булавок в швах одежки можно не ждать. Другие в списке вполне ожидаемы. Остальные работнички с энтузиазмом налегали на даровые алкоголь да закусочки.

— Хорошая работа, агент Чу, — хвалю.

Правда, агента в озвучке приходится менять на «помощника», но ей все равно приятно.

Эта Чу-у-у (я не хочу звать ее чучелом, хоть и созвучно, язык не поворачивается) робко улыбается. И как-то разглаживается вечно напряженный лоб. Взгляд не как всегда — исподлобья, а вполне себе прямой.

Улыбаюсь в ответ. Что-то доброе и успокаивающее шепчет мама. Поглаживает эту брошенку при живых родителях по волосам. Добрая она у меня, всех норовит утешить и прикормить.