— Утром у меня поезд.

— Выпустим, не переживай. Лишь бы переждать бедствие имперского масштаба в виде тебя.

Я пожал плечами. Так даже лучше. Никто меня не будет тревожить, и я спокойно отосплюсь.

— Васильева, приглядишь за ним. Только форму надень, а то ещё одну банду насильников накроем.

— Слушаюсь, Никита Сергеевич, — буркнула покрасневшая Алиса. А румянец ей идёт.

Мы вышли из парка и направились к приземистому зданию губернской полиции. Оно было одноэтажным и неказистым, но внутри преображалось. По крайней мере та часть, что отделывалась для дворян. Лепнина на стенах и потолках, приятный запах, картины с природой, а в камере пухлый диван, умывальник и кровать. Даже был свой туалет и душ, что, на мой взгляд, очень даже неплохо.

Сергеич ушёл в другое крыло заниматься оформлением Золотого зуба, или как там эту мечту стоматолога звали, Алиса села писать рапорт, а я сходил в душ, завернулся в полотенце и упал на диван, взяв почитать газету.

На первой полосе уже красовалась статья о очередном внезапном нападении Саранчи, но об этом я уже знал достаточно. Дальше какие-то слухи про гномов Альпийского королевства. Вся Европа была под врагом, только в горах сопротивлялся подземный народец. Было бы здорово когда-нибудь побывать в дворцах, тысячу лет назад вырубленных прямо в скальной породе.

Говорят, они величественны и почти не уступают Зимнему дворцу в Петербурге. В других статьях писали про Имперский чемпионат по лапте, про ссоры между какими-то князьями да про лошадиные гонки. Скукота.

Вдруг от решётки раздалось деликатное покашливание. Я согнул пополам газету и увидел за решёткой Алису. Она уже переоделась в форму и сейчас стояла в брюках и свободной рубашке тёмно-синего цвета, и, все же, такая одежда не могла скрыть её аппетитные формы. Верхние пуговицы рубашки расстёгнуты. Волосы забраны в пучок внизу так, чтобы скрывать уши, и скреплены резинкой. В её голубых глазах застыло любопытство.

— Правда, что ты наполовину огр? — спросила Алиса.

Я пожал плечами, не вставая с дивана.

— Наполовину или целый… какая разница?

— Просто интересно, как тебе живётся.

— Ты стоишь по ту сторону решётки. Уже должна бы понять.

— Прости, я не подумала. Просто…

Она смутилась и покраснела. Мне кажется, или её румянец чертовски соблазнительный?

— Просто я понимаю твои чувства, — вдруг продолжила она, прямо взглянув на меня.

— Чего это?

— Я наполовину эльфийка, — она коснулась рукой волос и я увидел заострённые ушки. Так вот в чём дело… — Наполовину человек.

— Да? Я думал ваши из лесов вообще не показываются. Сидят и делают вид, что остального мира не существует. А выходит ещё как показываются.

— Они не мои. Я чужая и там, и тут.

Чего она от меня хочет? Исповеди? Не на того напала. Сочувствия? Не знаю, способен ли я.

— Спасибо, что спас.

— Да… Не за что. Не могу мимо пройти, когда обижают красивую девушку.

Она ещё больше зарделась и потупила взгляд. Неужели ей так мало делали комплиментов? И всему виной происхождение? Мерзавцы! Так я отсыплю новых, да ещё с горочкой!

— Знаешь, — снова заговорила Алиса и закусила губу, глядя на моё полотенце. — У меня есть ещё один вопрос.

— А? Это ещё какой? — я сел на диване. Только сейчас отметил, что он достаточно крепкий.

Алиса долго, наверно, с минуту, смотрела на меня с таким выражением лица, будто решала в уме сложную геометрическую задачку. Наконец она открыла решётку, вошла в камеру и захлопнула её за собой.

— Я хочу посмотреть на твою огрскую дубину… ой, то есть половину.

Почему-то при этих словах она, ужасно смущаясь, взялась расстёгивать пуговицы на рубашке.

— Мне, конечно, льстит твоё внимание, — сказал я, хватаясь рукой за узелок на полотенце. — Но ты уверена?

Не, вообще, я совсем не против, а очень даже «за». Вон и дубинка в предбоевом положении. Просто не хочу никого поранить, а Алиса мне едва до плеча достаёт. Хотя по меркам людей, она довольно высокая. Метр восемьдесят, пожалуй, и ноги, как говорится, от ушей.

Словно услышав мои мысли, она расстегнула ремень на брюках, и те неслышно упали вниз. Дааа, ножки что надо. Загорелые, длинные и оканчиваются очень приятными округлостями пониже спины. Из-под рубашки выглядывали простые хлопковые трусики.

Она вдруг остановилась на пятой пуговице. Упругая грудь, крепкая трёшка, раздвигала края ткани, но всё ещё была скрыта. Алиса наморщила носик, задумалась, не поднимая головы, а потом упрямо взглянула на меня и кивнула.

— Да! Я уверена.

Закусив губу и глядя на мой торс, расстегнула последние пуговицы. Рубашка порхнула на пол, и девушка осталась в одних трусиках. Белых и обтягивающих.

Мать честная. Нет, мне, конечно, не впервой. Организм у меня молодой и требовательный, так что я и в бордели заглядывал, но такой красоты не видел отродясь… Загорелая кожа, видимо, досталась от человеческой половины, а привлекательность явно эльфийская. Просто сногсшибательная. Ни одного лишнего грамма жира или мышц. Всё как надо. У меня аж дыхание перехватило, и я будто прирос к дивану.