— Ты и я. Сегодня мы станцуем.

Я съел остаток батончика, смотал обертку и засунул ее в открытый мусорный пакет, затем поставил свой напиток на пол и принялся за покраску.

Облачно-серый был не совсем оригинальным цветом для стен, но он скрасил бы пространство по сравнению с нынешним оттенком и был бы прост в уходе. В какой-то момент, возможно, я повешу фотографии и американский флаг. Я бы купил несколько стоек для хранения оборудования. Но мои чемпионские пояса останутся в коробке.

Когда дело дошло до тренажерного зала, выбор стиля был невелик. Боксерские ринги и тренажеры выглядели одинаково. Тяжелые груши и маты были разных цветов. Но я бы сделал все возможное, чтобы отличить это помещение от зала «У Энджела» в Вегасе. Начиная со стены с трофеями. Без нее я бы обошелся.

Может быть, если бы я был меньше озабочен этими трофеями, деньгами, которые они представляли, я бы не стал таким чертовски жадным.

Почему бы мне не остаться бедным? По крайней мере, без денег я был бы самим собой.

Чувство вины мучило меня семь гребанных лет, и его когти были остры, как никогда.

Я только успел взять галлон шпаклевки, готовый грунтовать оранжевую стену, когда дверь открылась у меня за спиной. Только один человек знал обо мне и об этом спортзале, поэтому я обернулся, и моё сердце подпрыгнуло.

Вот только в дверь вошла не Талия. Это был пожилой мужчина с волосами цвета соли и перца.

— Могу ли я Вам чем-то помочь? — спросил я, отложив краску и пересекая комнату.

Он кивнул.

— Ты можешь продать мне это здание и уехать из Куинси.

А ?

— Повторите ещё раз?

Слишком мало калорий, слишком много физических упражнений и слишком мало сна. Должно быть, я неправильно расслышал.

— Ты можешь помочь мне, убравшись к черту из моего города.

Твою мать. Похоже, мне не показалось. Я сделал шаг вперед, готовый вышвырнуть этого мужчину отсюда, но потом встретился взглядом с его блестящими голубыми глазами.

Голубыми глазами Талии.

Мы никогда не встречались лично, но я видел фотографии её отца. Мне потребовалось мгновение, чтобы сопоставить старые фотографии с человеком, стоящим передо мной.

— Харрисон Иден, — я сократил расстояние между нами и протянул руку. — Приятно наконец-то познакомиться с Вами, сэр.

Он уставился на мою руку, вскинув брови. Талия, должно быть, научилась этому взгляду у своего отца.

Я опустил руку.

— Спасибо, что заглянули сегодня. Ценю, что Вы заступаетесь за Талию. Но я не оставлю Куинси.

У Харрисона напряглась челюсть.

— Даже если моя дочь не хочет, чтобы ты был здесь?

— Нам с Талией есть о чем поговорить.

— Например, о том, как ты разбил ей сердце? Я был там. После. Я поехал в Вегас, чтобы помочь ей переехать. Ты разбил её. Она не из тех, кто забывает.

— Нет, конечно нет. Но я люблю её с двадцати трех лет.

Не было никакого смысла в том, чтобы придумывать что-то. Я перевез всю свою жизнь в Монтану ради Талии, и её отец вполне мог знать, почему.

— Любишь? — он насмехался. — У тебя забавный способ показывать это. Там, откуда я родом, то, что ты с ней сделал, не называется любовью.

— Без обид, Харрисон, но Вы ни черта не знаете ни обо мне, ни о прошлом.

— Тогда просвети меня.

Он скрестил руки на широкой груди. Он был старше, но мужчина был в форме.

— Талия услышит обо всём первой. Если она решит поделиться, это будет её выбор. А пока Вам придется иметь дело со мной в своем городе.

— У неё здесь хорошая жизнь. Ты её разрушишь.

— Хорошая жизнь? Она одна.

Два вечера подряд я приходил к ней домой и заставал её одну. Ни мужа. Ни жениха. Ни парня.

— У неё есть семья.

Я покачал головой.

— Это не одно и то же.

Иметь родителей, братьев, сестер — это не то же самое, что иметь партнера по жизни. Доверенное лицо. Друга. Больше всего я сожалел о том, что моим партнером так долго была Вивьен. Им должна была быть Талия.

— У Талии сложная карьера, — сказал Харрисон. — Она остепенится, когда будет готова.